Возвращаясь к жизни? Том 3

Как найдешь его, попроси по-честному, чтоб он мир открыл тебе путнику. Остальное в твоих руках заблудившийся. Все, иди, не тревожь меня более я и так явил тебе милости.

Отпустил он меня, да с руки своей оборвал он чешуйку драконию.

– Вот тебе пропуск к Овидию, да и милость моя, что все выдержал. А служить мне не надобно, не такого, что можешь ты, мне нужного.

Оказав мне, милость великую обернулся он вновь драконом огненным и вспорхнул в небо синее, полетел в даль далекую. Как простыл его след в небе безоблачном, так упал я без сил и уснул в беспамятстве.

Сколько спал я, не ведаю, а проснулся я уж под горою. Видать в беспамятстве своем я спустился вниз. Все как сон мне мерещилось, лишь в руке правой своей я тепло чувствовал. Я разжал ее и увидел чешуйку янтарную. Переливалась она цветом от красного до желтого, будто пламя в ней полыхало вечное. Снял я с шеи ладанку и туда положил чешуйку драконию.

Также тих был мир в ущелье, что прошел я ранее, лишь легко теперь идти было к выходу. Не давили меня тени лютые, помогали они выйти вон, подталкивали.

Проморгался я и вижу, сидит на камушке дух озера, улыбается. Встал, подошел ко мне и обнял и заплакал он.

– Рад, что вышел ты из ущелья проклятого, уж не чаял и увидеть тебя, решил уж упокоиться.

– Так лишь ночь я провел в том пути и вернулся вот.

– Без малого, пять дней тебя не было. Думал, сгинул ты Бога вызвавши, аль убил он тебя, за дерзость твою.

– Нет, не убил, он пришел, оказал милости, дал ответ на вопрос мой истинный, указал мне путь к дому моему, идти мне надобно.

Обсказал я ему как было все. Как шел я сквозь страх и боль, и пришел на гору, как молитву читал, как ответ держал. Показал я ему чешуйку драконию.

– Сила в ней Тём великая. Убережет от многих бед тебя чешуйка волшебная. Что ж ты весь в крови, коль не бился ты?

– Как я сказывал, что я меч свой как палку использовал, да опорою определил себе острие лезвия. Ох, пойду, доспех вымою, весь в крови я в собственной как со двора вышел забойного.

И действительно вся одежда была в засохшей крови. Подошел я к берегу стал одежды снимать и в воде замачивать. Посмотрел на тяпки, на руках размокшие в крови заскорузлые, и решил, не будет худа в том, что промою я раны водою свежею. Развязал я тряпки и стал их отстирывать, чтобы посушив вновь раны закрыть. Как стирал, отвалились струпья с ран моих, а там кожа молодая розовая, как и не было ран моих.