Возвращаясь к жизни? Том 3

Шуляк, город-торжище, Рыцарь Кириян

Уж три дни прошло, как получил я весточку от своего товарища из столицы. Писал он, что князь наш тяжко воюет на юге страны и сутужно ему. Терпит он нужду и в ратниках, и в деньгах, и в оружии. Стало стыдно мне, что подати уж три года не платил я князю нашему. Торжище разрослось уж предостаточно. Замок начал строиться, и князь был так милостив, что прислал мне трударей и пахарей. Вызвал я сына младшего, казной он ведал моей.

Доложил сыне мне, что дела наши куда как успешные.

– Из накоплений у нас батюшка четыре больших сундука чеканного золота монетою княжеской. По двести тысяч монет в сундуке том каждом. Да злата, что с копальни нашей в слитках – пудов четыреста. Также серебра сорок сундуков таких же, по двести тысяч монет. Это только то, что лежит в хранилище опечатано. Есть еще тысяч триста монет золотых да серебряных в казне на расходы строительные, да разные отложено, чтоб в сундуки не лазить хранилища. Из запасов же продуктовых у нас пшеницы станет кормить всех трударей в округе на год не менее, а еще не получали мы зерна с урожаю свежего.

Мяса копченого, сушеного да соленого в бочках, как ты приказывал, на годичную осаду торжища станет. Вина легкого кислого, для пития в хранилище горном такмо станет поить все людство торжища аки водою. Овощей маловато, так на то огороды есть у всех. Как ты говорил, все хранится и обновляется. Ероха сын Василия за всем глядит честно. Как получим оброк по осени прошлогоднее, погрузим на подводы да на продажу пустим путем юго-восточным и северным.

Коли любо тебе будет батюшка цифры все у меня в книге записаны, что куда трачено да откуда получено. Все у меня точно записано до медяка, до полушечки.

– Что про медь не сказал? Али нет ее?

– Есть и медь батюшка. Сундуков сорок стоит, так то монета не надежная в обороте она вся я ее в оплату пускаю, трударям мелким, да каторжникам.

– Каторжникам? Ты сума сошел сыне, на то они и каторжники, что должна работать вечно, да безоплатно.

– Не согласен я с тобою батюшка. Это ресурс трудовой. Я им как деньгами пользуюсь. То туда вложил, то в место другое. И каждый из них как золотой – прибыль приносить должен, а не лежать камушком. Коли они сыты то и работают краше. Вот я и учредил им оплату за труд праведный, а они у крестьян еду покупают. Крестьяне богатеют с того и налоги платят, а с того казна полнится и каторжене споро работают, так как сыты они, а мы при этом не платим за их кормление.