Возвращаясь к жизни? Том 3

– Ты с ума сошел старый, али перегрелся на солнышке?

– Как князю в милости вашей угодить хотел, что в сто крат достояние преумножить князя нашего. – Упал дед на колени и низко закланялся.

Ох, не прост дед Стрика, таким я его ни разу не видел.

– А ты кузнец, что скажешь? Нарисуешь, как плуг делать?

– Коли милости вашей утеха будет смогу и нарисовать. К стыду своему метала мало было, лишь лемеха смог кованы сделать.

– Ух, ты какой смелый. Ладно, заплачу вам за каждый плуг по золотому, как нарисуешь плуг, так чтоб можно было другим показать и делать.

Тём развернул холстину на телеге и стал показывать. Цепи судье понравились, да только, скобы серпы и другая утварь кована не приглянулась. Увидел, кручены гвозди удивился.

– Ты что ровные ковать не можешь?

– Для крепости оны кручены ваша милость и живицей напитаны. Как бьешь такой гвоздь, он крутится, живица кипит, и гвоздь в щель клеит. Как постоит – не вытащишь.

– Да на что гвозди такие?

– Петли дверные прибить, доски на воротах.

– И про это напишешь – еще золотой получишь, – сказал судья.

Далее пошли ножи. Долго судья их разглядывал, каждый из ножен вынимал, на ноготь остроту пробовал. Я смотрю, вдруг стражник бочком стал к судье, чтоб тот ножа нового не видел. Приглянулся судье нож один.

– Что за нож хочешь кузнец?

– Ваша милость, для вас за копеечку продам, за медную.

– Что ж так?

– Примету помню такую, а к чему она не ведаю. Видать, чтоб не разрезал нож отношения хорошего.

Судья достал серебряну монету мелкую и протянул Тёму.

– Пусть и тебе на счастье кузнец будет. Завтра поутру приходи в управу, и ножи приноси пусть судейские и стражники себе купят, по серебряной монете полновесной продавать будешь. Плуги все в управу свезти, пусть писарь под счет примет, а оплату после получите, как рисунки готовы будут.

Больше не обращая на нас внимания, судья сел в свои носилки и его понесли обратно в торжище в управу его. Стражник постоял, помялся и протянул Стрике мелку монету медную.

– Не хочу счастье потерять. – Сказал он и пошел тоже.

Постояли мы и стали запрягать лошадку нашу и плуг грузить в телегу. Как поехали, дед молвил:

– Что Тём не весел? Что нос повесил, али не нарисуешь?

– Нарисовать то нарисую, так там написать много надо.