Мигом одним

Пряно запахло свежим хлебом, мне в руку сунули краюху.

– Кушай милай, накось молочка.

В другую руку мне сунули кувшин. Я аккуратно пригубил из него. Действительно молоко, я такого вкусного и не пил никогда. Хлеб был густой, терпкий, грубого помола. Прожевав кусок хлеба, и запив его молоком, я почувствовал прилив сил, будто в меня вставили батарейку.

Рядом со мной творилось непонятное. Стол качался, поскрипывал, слышались шлепки.

– Простите, вы тесто месите?

– А то.

– Зачем?

– Печь тебя буду, молчи.

От такой отповеди я чуть не выронил кувшин из руки. Печь?! Меня?! Зачем?! Меня всего приморозило от страха. С другой стороны, рациональная часть сознания говорила мне, что это все мой горячечный бред. Отсюда два варианта: либо я очнусь в госпитале, либо наступит смерть и тьма.

Стол очень долго скрипел. От близкой печи шел ощутимый жар. Я слышал, как старуха бросала в печь дрова, шевелила угли, чтоб жарче горели. Молоко кончилось, остаток хлеба я методично дожевывал, не пропадать же добру, когда еще поем такого вкусного да домашнего.

Из нирваны меня выдернули без всякого предупреждения. Оторвав от поверхности, рука содрала с меня одежду и опустила в теплую воду, пахнущую лесными травами. Пополоскав меня немного в воде, как тряпочку, руки положили на мягкое и холодное. Я пощупал рукой. Тесто! Что?! Я попытался встать, однако меня мгновенно спеленали в нём. Я пытался высвободиться, но меня закатывали все в новый и новый слой теста. В конце концов, я почувствовал себя мухой в смоле.

Немного двигаться я мог, но очень вяло.

– Не балуй, булка корявая будет.

Вставив мне в рот трубку, старуха запечатала и лицо. Потом меня переложили на другой стол. Потарахтев немного у печки, старуха вернулась ко мне, подняла и понесла. Я понял, что я явно на лопате. Мне даже стало смешно немного. Неужели меня сейчас Баба Яга спечет в своей печи? Смех разом прошел, мне стало жутко. Меня явно сбросили с лопаты. Лязгнула крышка печи, вокруг зазвенела тишина.

Жар медленно и неумолимо проникал сквозь тесто, спекая его и лишая меня даже той малой возможности для движения, что была. Я вдруг осознал, что еще немного и мое тело начнет пропекаться, закипая от проникающего жара. Вот я идиот. Я ведь умер. Это факт и по всем понятиям съесть меня просто невозможно. Хотя, я в печи и замотан в тесто. Так пугаться мне или нет? А чего собственно пугаться. Мне было тепло, скорее жарко, но боли я не чувствовал.