Беллетрист-криминалист. Роман о писателе Александре Шкляревском

Но почему вы ко мне с этим обратились? Чем я-то могу помочь?

Он посмотрел по сторонам, убедился, что никто не слышит (мой стол располагался в небольшом закутке за стоящим поперек канцелярии шкапом), и заговорщицки прошептал:

– Прослышал я, что протокол о дознании сейчас у вас…

– Что-то не припомню ничего ни о каких полоскательных чашках.

– А вы в не разобранных еще бумагах поищите-с, будьте так любезны.

И правда, бумаг на столе у меня было навалено порядочно, – а точнее: беспорядочно, – до многих руки еще не дошли.

– Ах да! Вот-с. – Я выудил из кипы один документ. – Мне поручено сие дознание отослать по принадлежности.

– Это в суд?

– Да-с.

Малышев снова огляделся по сторонам и произнес еще более негромким шепотом:

– А нельзя ли сие дознание… истребить?

Я удивился и даже загородил локтем бумагу.

– Это как же?

– А вот так! Вы поймите, если дойдет до разбирательства, это такой удар будет по моей репутации. Я не переживу этого, я уже старый, сердце не выдержит такого позора.

– Это, разумеется, недопустимо, – согласился я. – Но как же истребить? Я не могу. Это преступление должности. За это и меня самого под суд.

– Да никто же и не узнает! Не губите, господин писарь!

– Нет, никак не могу-с!

– Если угодно, я готов оплатить эту маленькую услугу; для вас она маленькая, а для меня – вопрос жизни и смерти; так что я готов.

«Так вот оно! Взятка!» – промелькнуло у меня в голове. Все слова застряли в горле, и я только смог повторить:

– Не могу!

– Но почему? – настаивал Малышев.

– Совесть. – Я с трудом проглотил слюну. – Не могу пойти против совести.

– Против совести? Да разве сделать доброе дело за небольшое вознаграждение – разве это против совести? Не спасти старика – вот это против совести.

Это был весомый довод.

– Ну, допустим… Сколько?

– Двумя рублями располагаю. Не обессудьте: хотя я и сказал, что пенсия у меня хорошая, но не шибко.

Два рубля! При моем жаловании это был еще более внушительный довод. Я вздохнул и согласился.

– Давайте.

Обмен произошел в мгновение ока: я Малышеву – дознание, он мне – деньги. Тут же он разорвал бумагу на мелкие кусочки, поклонился и, премного довольный, вышел. Я тоже был рад происшедшему. И человеку помог, и небольшой барыш за это получил.

Все бы ничего, но моя махинация вскрылась.