Игра знамёнами. Часть вторая: «Крамола небесная»

В воздух взвивались длинные распущенные волосы – кудрявые и прямые, струящиеся по ветру и подобные комкам пакли. Большей частью они имели светлые оттенки – от золотистого до пепельно-седого. Лишь в двух-трёх местах они были темнее или отдавали рыжиной.

Вместе с хозяйками скакали и их груди. Огромное количество. Никак не меньше сотни. Большие и маленькие. Крепкие, и отвисшие едва ли не до пупа. С едва заметными розовыми сосками у девок, и с огромными бурыми – едва не в половину сиськи – у жён постарше.

Ни разу в жизни не видевший больше одной пары грудей зараз, сейчас лесной зверь буквально не мог оторвать глаз от такого зрелища.

В районе развилки ощущалось приятное шевеление.

Жаль только, лица этих прелестниц нельзя было толком разглядеть – они скрывались под толстыми слоями краски. Девки и юницы были размалёваны алой мареной, молодки – охряным шафраном, жёны постарше – лазурной вайдой. Последние скакали на месте, составляя почти недвижный круг в центре пляски. Первые и вторые, также беспрерывно подпрыгивая, вели вокруг них два хоровода – один поменьше, другой побольше.

Причём внутренний двигался посолонь, а внешний – против.

Всё это создавало несколько жутковатое ощущение. Чего уж там – когда он только увидел всё происходящее, первым порывом было бежать отсюда со всех ног! Уж больно похоже было то, что здесь творилось, на один зловещий обряд, о котором ещё молодому волку когда-то рассказывала его мать.

В старые времена, когда люди поклонялись совсем другим богам, тёмным и мрачным, которые ничуть не облегчали их жизнь, а наоборот – делали её невыносимой, существовал такой обычай: если приходило в какую весь или городище моровое поветрие, уносившие скотину, или детей, все жёны, из тех, кто уже мог родить, уходили из поселения.

Потом, собравшись в только им одним ведомом потаённом месте, они раздевались донага, мазали лица краской и вгоняли себя в транс ритуальным танцем. После чего толпой впрягались в один большой плуг. Им они опахивали по кругу свою весь, преграждая дорогу мору.

Причём зрелище это предназначалось исключительно для женских глаз. Стоило им по пути, случайно или нарочно, попасться какому-нибудь мужу, разъярённые жёны набрасывались на него и разрывали на куски. Подобное получалось у них без труда, ведь силы им придали тёмные боги.

Сходство с тем, что происходило здесь, было очевидным. Вот только никакого плуга тут и близко не было. Так что это, скорее всего, был какой-то другой обряд.