Игра знамёнами. Часть вторая: «Крамола небесная»

 – Али по нужде отошёл?!

От неожиданности зверь едва не сорвался с места, уходя от возможной атаки.

Но человек его задержал. Во-первых, от этого мужа точно не убежишь. А во-вторых…

Значит, всё-таки следит.

– Гадить здесь не советую! – самодовольно продолжал вещать Шебарша – Запах нас выдать может в случае чего! Да и отроки уже отхожую яму за станом вырыли – туда и ходи.

Вот ещё! Волк – зверь вольный – где хочет – там и гадит!

– Да не затем я здесь! – огрызнулся Волченя. – Место знакомое просто.

Витязь вышел, наконец, из-за его спины.

– Знакомое, значит? Бывал здесь уже? И, наверное, тут произошло что-то интересное, раз решил сюда вернуться?

«Меня не обманешь, парень» – сказали его глаза.

– Дело не в том, воевода! – поспешно перебил Волченя грозного воителя – Просто место тут – больно уж удобное для засады!

Он указал Шебарше сначала на устье балки, а потом на начало тропы, и вкратце поведал ему, куда они ведут.

– Я просто подумал, что Лутоня, возможно, захочет отомстить – подытожил он свою речь – Если не княжичу, то мне – точно! А здесь – последнее место, где это возможно.

– Почему последнее? – удивился витязь.

Путник широко развёл руки в стороны.

– Потому что мы на самом рубеже большого Ополья, воевода! Эту вот узину преодолеем – он ткнул пальцем в сторону прохода между рекой и яром – И окажемся на здоровенном лугу – три дня пути в любую сторону! Там деревья если и есть, то только мелкие гайки – укрыться негде!

Шебарша призадумался.

Ненадолго.

– Я тебя услышал, Волченя – наконец ответил он. – Возвращайся в лагерь. Я прослежу, чтобы на тебя никто не покусился.

В его голосе сквозила насмешка.

Но обижаться на этого мужа было бесполезно. Тем более что на обиженных, как известно – хворост возят.

В стане за время его отсутствия почти ничего не изменилось. За исключением того, что мясо, судя по одуряющему запаху, было уже почти готово. Желудок зверя сжался, буквально заурчав от боли, а рот, помимо воли хозяина, наполнился слюной.

А ну её – эту волчью гордость!

Путник подошёл к костру, едва не растолкав обступивших его отроков, извлёк из ножен недавно вернувшийся к нему клинок и откромсал изрядный кус от задней ноги косули.

А потом с жадностью вонзил в него зубы.

М-м-м, скусна-а-а!

Не дававшее покоя брюхо снова заурчало.

На этот раз от удовольствия.

Солнце тем временем скрылось за кромкой леса, окрасив её на прощание багряными тонами.