Золото бунта

В амбарах под замками хранился в ларях на вес скобяной товар и пушечные ядра, поленницами лежали шты?ки меди. Горы чугунных чушек, которым нипочём были дожди, громоздились вдоль частоколов. Под навесами, укрытые промасленными рогожами, высились кучи железных полос, листов и прутов. Возле дальних ворот мелькали люди, таскали по сходням с берега Койвы грузы только что пришедшего каравана. Приказчик командовал; писарь у раскрытых ворот амбара пересчитывал товар; артельные руководили разгрузкой шитиков. Протока меж островом в устье Койвы и свайными причалами кордона плавучими перестя?гами разлинована была на большие ячеи ба?нов.

Обходя лужи, Осташа направился к конторе. На крыльце, прислонив ружьё к перильцам, сидел пожилой солдат в мундире. Его шапка пирогом потеряла весь артикул, обвисла над ушами, позумент с неё облез. Сняв сапог и закатав штанину, солдат смазывал какой-то дрянью своё синее, распухшее колено.

– Сразу застрелишь или пройти можно? – спросил Осташа, останавливаясь у крыльца.

– Могу и сразу, – согласился солдат, не подымая головы. – Не видишь – заперто. Нету никого. Приказчик вон там, на разгрузке.

– А ты чего тогда сторожишь? Щели в половицах?

– Казну кордонскую, дурак. Подожди, Илье Иванычу сейчас не до тебя. Сядь вон там, на чурбак, от оружья подальше.

Осташа уселся на чурбак у крыльца.

– Колено-то где повредил? – уже миролюбиво спросил он.

– Осколком гранаты турецкой под Козлуджем разбило.

– Значит, против Петра Фёдорыча на Чусовой ты не воевал?

– Вор твой Петр Фёдорыч. Но я не воевал. А коли и воевал бы, тебе-то что?

– Да ничего. – Осташа пожал плечами.

– Эй, служба, дай водицы попить, – раздался вдруг голос откуда-то из ближайшего амбара.

Солдат вздохнул, вытащил из-за спины медный ковшик и протянул Осташе.

– Не почти за труд, парень, отнеси воды арестанту. В окошко ему подай. Тяжело мне самому ковылять, да и расплескаю.

Осташа поднялся с чурбака, зачерпнул воды из бочонка, стоящего под потоком, и пошёл к амбару. Волоково?е окошко-щель было шириной с ладонь. Осташа сунул в него ковшик и увидел, как две осторожные руки приняли ковш и утянули в темноту. Через некоторое время ковшик выполз обратно пустой.

– Слышь, покажись-ка, – попросил Осташа арестанта.

Бледное лицо появилось в щели окошка.

– Я тебя по голосу узнал, – сказал Осташа.