Призрачная пуля

Мимо пронеслась светло-зеленая молния, прорябив частоколом черно-белых шашек на борту. Разочарованно боднув скамейку, такси умчалось прочь, оставив в воздухе клубящийся шлейф скрипящей на зубах пыли.

– Падла! – крикнул я вслед.

Поднявшись на ноги, я отряхнулся, как вдруг… рука ощутила пятно влаги на пиджаке. Нет! Только не это! Все, что угодно, но не это! Все еще надеясь, что это – лишь кровь, я лизнул пальцы, но… мои мечты разбились вдребезги о кирпичи суровой реальности. Разбились не только в фигуральном, но и в буквальном понимании.

Язык явственно различил терпкий, чуть горьковатый вкус коньяка. Джин выпорхнул из бутылки и не было во всем мире силы, способной загнать его обратно. Мне оставалось лишь безучастно смотреть, как брусчатка мостовой насыщается армянским трехзвездочным, утоляя свою вековую жажду Чикагинска.

– Нет! – проорал я, воздев руки к небесам, терзаемый бессилием. – Нет!

Это не бутылка разбилась. Это ураган неправедности превратил в труху все мои представления о справедливости.

Где может быть справедливость в мире, в котором честного человека столь бесстыдно лишают заслуженной радости?

Я не имел ни малейшего представления о том, что за бездушное чудовище находилось там, за рулем такси. Я не знал, где пересеклись наши жизненные пути, что водитель пошел на столь отчаянную месть. Я знал другое: его смерть будет воистину ужасной. И, чего скрывать, немного завидовал тому бесстрашию, что поселилось в мерзавце, отнявшем у меня бутылку.

Глава 4

Нет худа без добра. Оставшись без армянского, взамен я получил час-другой свободного времени, которое мог потратить столь же бездарно как и свою предыдущую жизнь. И, вероятнее всего – последующую, сколько там ее осталось.

Отойдя в тень, я утолил жажду из шланга садовника, поливающего завядшие цветы. Поток воды ломал засохшие стебли и стекал в самый ад через трещины в почве газона, смешивая солнечные искры и черноту земли, унося в недра планеты частичку жара поверхности.

Мимо пронеслась ватага мальчишек, играющих в войнушку. Да, в детстве мы тоже играли в большевиков и белогвардейцев. Правда, тогда не имело значения, кто победит – в конце всегда приходили родители и, что победители, что проигравшие – все подвергались одинаковым репрессиям – отправлялись копать огород, полоть грядки или чистить снег. Степень наказания зависела от времени года. Но я почувствовал небольшой укол зависти.