В тебе

Кирилл готов был смириться с мусором, но посягательство на его скудные сбережения для очередной бессмысленной траты вывело его из себя. Сердечко отчётливо прибавило ход, злость и ненависть побежали по венам и жилам.

Он стиснул зубы, сделал глубокий вдох носом и только после этого ответил:

– Позавчера я купил продукты домой, которые уже практически закончились, вчера пожертвовал школьным перекусом ради сохранения денег. Сегодня я приготовил сто рублей на полноценный обед в школе, а триста рублей у меня осталось на продукты.

Он перевёл дыхание и дрожащим голосом добавил:

– А ты хочешь, чтобы я ещё сдавал бутылки и покупал тебе выпивку?!

Ему хотелось для пущей убедительности вставить здесь матерное слово, а то и не одно, но из-за разных весовых категорий приходилось следить за речью.

Олег Иванович смотрел на сына, и его глаза наливались кровью. Толстые пальцы стали поочерёдно постукивать по тумбе. Кирилл убрал руки за спину и сжал их в кулаки в знак невидимого протеста.

– Давай жертву тут из себя не корчи, сопляк! – отцовский голос прибавил тяжести. – Нас в твои годы вообще в школе не кормили, так ты-то чего прибедняешься? Разбаловал современный мир молодёжь! Значит, так: три сотни оставляй на продукты, а сотню потрать на полторашку пива, – Олег Иванович продолжал угрожающе стучать пальцами. – Вот и проблема решена.

– А что с твоей пенсией? Ты же получил её всего лишь две недели назад! – Кирилл пытался достучаться до отца и всколыхнуть в нём хоть какие-то чувства.

– Ты счёт за коммуналку видел? Почти шесть тысяч рублей! Это половина моей пенсии! Может быть, ты возьмёшь на себя эту ношу, а? – он приподнял толстенную ногу и положил на диван, по ней разбегались нездорово припухшие грязно-фиолетовые вены. – Что скажешь насчёт этого? В аптеку давно заходил и на цены смотрел? Так что не выпендривайся мне тут – деньги он ещё мои считать будет!

«Может быть, просто стоит начать ходить, а не валяться целыми днями перед ящиком?» – мысленно парировал Кирилл, но не рискнул произнести это вслух.

Младший Березин продолжал сжимать кулаки с такой силой, что те побелели. В какой-то момент закружилась голова – то ли от голода, то ли от перенапряжения. Он понимал, что спорить с отцом бесполезно, и решил не продолжать бессмысленный разговор. Осталось лишь покорно проглотить напичканное иглами наставление.