Демон во плоти

За этим занятием их и застал гневный окрик высокой дамы в строгом темном платье до пят и белым воротничком с камеей, в виде искусно вырезанной женской головы с извивающимися змеями. Темные волосы самой женщины, с одной седой прядью, были собраны в высокую прическу. Осанка ее была столь безупречна, что сразу стало понятно, что перед ними дама-распорядительница. Вид ее бледного, сухого лица, был суров, а крылья острого носа гневно трепетали в такт ее возмущенного и стянутого корсетом, дыхания.

– Что.

Юная. Леди. Делает. В компании. Этих. Молодых. Людей? – процедила она, чеканя каждое слово, при этом почти не разжимая тонких бледных губ.

Эмилия огляделась по сторонам, но никого, кого можно было бы назвать «юной леди» не обнаружила. А молодые люди, покраснев, что их застали за нелицеприятным занятием попятились, но застыли в нелепых позах, пригвожденные к стенке ее обвиняющим перстом. Питер же Малош, чуть не поскользнувшись на мыле, пустился в бегство и только пятки сверкнули в его прохудившихся сапогах, как он уже скрылся за углом.

– Простите… мадам? – произнесла удивленно Эмилия. – Это вы меня сейчас спросили? Я только сегодня поступила и еще не знаю здешних порядков, кроме того, что в коридорах лучше не шуметь.

Женщина всплеснула руками и уже хотела обрушить на нее всю мощь своих воспитательных полномочий, но тут дверь душевой распахнулась и из клубов пара выскочила очаровательная блондинка, завернутая в полотенце. Ее синие глаза возмущенно заметались между молодыми людьми, однако сменились удивлением, заметив среди них еще и Эмилию, и вовсе задрожали, когда наконец сфокусировались на строгой даме.

Девушка приоткрыла пухлые губки, чтобы-что-то сказать, но ойкнула, подхватив сползающее полотенце, едва прикрывающее ее роскошную грудь и совсем не скрывающее ее стройные ноги, отступила обратно в душевую и захлопнула дверь.

– Мадам Вуйчек, – крикнула она из-за двери, – одну минуту, я только переоденусь и все вам объясню, не ругайте меня, мадам Вуйчек, пожалуйста-пожааалуйста!

Мадам Вуйчек поперхнулась от такой наглости, но, тем не менее, молча дождалась, когда ровно через минуту дверь распахнулась и перед ней предстала уже полностью одетая в строгую академическую форму девушка, с роскошными, уже высушенными и расчесанными золотистыми волосами.

Она стояла потупившись, скромно теребя ремень сумки, из которой торчало сложенное полотенце и какие-то маленькие тряпичные рулончики.