День после смерти

Не подобает приличной даме так смеяться, словно какой-то крестьянской бабе!

– Ну ты и шутник! – простонала Талагия, вытирая слезы.

– Госпожа, прошу прощения, я не знаю вашего имени… но там, в трактире, я не мог не заметить легатский жетон…

– И что с того? – недовольно буркнула баронесса.

Все, сейчас начнутся жалобы и причитания. Сборщики налогов жизни не дают. Магистерий подстриг в монахи всю деревню. Тетенька, дайте воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде. Спасите, замолвите словечко во дворце.

– Моей госпоже нужна ваша помощь, – прошептал Гук, понизив голос.

Как и ожидалось! В этом посланница не ошиблась!

– А мне нужно где-то переночевать, – возразила воительница. – Но я же не пристаю к прохожим! Сама как-то справляюсь…

– Оу, госпожа! – воскликнул сенешаль. – Будьте уверены – если выслушаете госпожу Ульцарию – она разместит вас в лучших покоях замка!

– Так уж и в лучших? – недоверчиво прищурилась Талагия.

– Будьте уверены! Клянусь! – пообещал мужчина.

– Только выслушать? – уточнила дама. – И все? Больше ничего?

– Совершенно так, госпожа! Больше ничего! Конечно, если вы согласитесь оказать услугу моей госпоже – это будет оценено отдельно…

– Я служу только Триумвирату! – процедила сквозь зубы лю Ленх.

Баронесса посмотрела на небо. Растущая луна окрасилась в кровавый цвет. Густые, низкие облака ползли по звездам, заслоняя их свет. Все говорило о близкой грозе. И ветра нет. Ни единый листочек не шелохнется. Полный штиль – это не к добру.

– Лучшие покои, говоришь… – задумчиво повторила легат. – Ладно, показывай. Где этот твой замок.

– Это не мой замок, – уточнил слуга. – Это родовой замок лю Матогра.

– Да, да, да-а-а, – зевнула Талагия. – Веди давай.

Всадница и провожатый ступили во двор замка одновременно с первыми каплями дождя. Крупными, тяжелыми, поднимающими столбики пыли, встречаясь с бренной землей.

Владения хозяев Гука не внушали оптимизма. Двор порос бурьяном, пробивающимся между камней брусчатки. Штукатурка местами осыпалась, обнажая кладку, сделанную, небось, еще при эльфах. Одна из башен, исчерпав вековой запас прочности, опасно покосилась.

Едва ли не в центре внутренней площади сидела упитанная крыса, которая, надменно сверкнув глазами, демонстративно повернулась к пришедшим задницей, демонстрируя презрение к людишкам.