Гена Портер и Зловещие Мертвецы

Зачем человеку мешать, если он устал? Пущай отдыхает! Он тогда еще совсем живой был, вот тебе крест. Умаялся только.

И тут Коляна понесло.

– Ты, – говорит, – Геннадий Иванович, мужик правильный, всегда на бухло скидываешься. Ильич, хоть и пенсионер, но еще о-го-го! Кого угодно перепьет и нас с тобой переживет. И тоже свою лепту в кассу вносит. А вот Тоха – жидяра. Жмот, каких свет не видывал! Бухать – не бухает, ему вместо рюмки пипетку ставить нужно, зато жрет – в три горла. Как проглот! Куда в него, в тощего, столько хавчика умещается? И хоть бы сраную копейку хоть раз дал! Так нет же! Он все в себя, а из себя – никогда!

Я прямо протрезвел разом! А ведь так оно! Колян дело говорит! Как-то я не примечал доселе, что Антоха, хоть и пьет мало, зато хаванину трескает – за ушами трещит! Так это что получается? Мы сюда употребить приходим, как белые люди, а Тоха – что? Тоха – правильно, объедать нас приходит, как буржуй недобитый.

Степан Ильич даже анекдот до конца не рассказал, на полуслове замер.

Решили мы еще по одной накатить, чтобы мыслю эту переварить и решить, что дальше делать. Как дальше жить-то с этой гнидой поганой, которую я у себя в гараже пригрел. Которая с нами дружит не потому что мы все – труженики, работяги. Я даже не побоюсь этого слова – пролетарии! А дружит эта скотина с нами оттого, что тут можно задарма и за воротник залить, и пузо набить.

Накернили по стопочке. Затем обчество посовещалось и постановило: вломить этой сволоте нужно! Вломить по первое число, чтобы знал, погань, как рабочий класс объедать!

Может, Тоха – вообще, не наш человек, а засланный. Оттудова засланный, из Америки. Чтобы самому хавчик трескать, а мы тут с голодухи пухли. Чтобы сил в руках не было. А коли силов в руках не будет – так Америка нас враз и захватит! И будем мы вместо водочки нашенской сладенькой ихневский сраный виски глушить.

Короче, меня тоже понесло. Еще по одной пропустили, для храбрости. Ну и для сугреву, конечно, а то к ночи подмораживать стало, чай, на Урале живем, а не в тропиках. Растолкали Тоху и давай ему предъявлять:

– Ты нас уважаешь?

– Уважаю, – отвечает Тоха, – но пить больше не буду!

Тут Колян вконец взбеленился.