Скиталец. Неугомонный

В этой связи, чтобы ускорить процесс обучения и получения опыта, он одновременно трудился над пятнадцатью картинами. Пока одни подсыхали, он писал другие. Хм. Да, пожалуй, теперь он мог сказать, что пишет, а не рисует. Почерк, конечно, пока еще корявенький. Но даже он наблюдает прогресс…

Паспорт Борису выписали уже на следующий день. В консульстве в отношении личностей Москаленко и Яковенковой никаких сомнений не возникло. А как следствие, их ручательства оказалось достаточно для того, чтобы оформить документы Борису.

Тем более что он изъявил желание задержаться на Вольвике. Как результат, у консула появилась возможность сделать запрос в паспортный стол Голубицкого, что Бориса ничуть не тревожило.

Еще бы весточку отправить Рыченкову, что с ним все в порядке, да присутствовали опасения, что полицейский сыщик может пасти его на предмет получения почтовых отправлений. А ведь к гадалке не ходить, Елисей Макарович сообщил шкиперу о беде с подопечным.

Помог все тот же консул. Выслушав историю Бориса, он предложил сообщить о случившемся в пароходную компанию, дабы оттуда известили капитана «Тюльпана», за что Измайлов был искренне ему благодарен.

Все же на чужбине – это не дома. В окружении чужаков русские куда дружнее.

Девушки пробыли на острове еще неделю, после чего отбыли на очередном пароходе. И нет, не домой. Они продолжили свое путешествие. Правда, Москаленко отстучала телеграмму своему боярину, чтобы тот выслал пару-тройку телохранителей, с которыми они должны были пересечься уже в пути.

Признаться, данное обстоятельство несколько удивило Бориса, но и только.

Постоянными любовниками с Елизаветой Петровной они так и не стали. Она навещала его в номере еще пару раз, пока он не съехал с гостиницы на небольшую квартиру. На этом их отношения и прекратились. Как и с Катей. Боярышня даже смотреть в его сторону не желала. Игнорировать не могла в силу своей воспитанности и не чванливости, но здоровалась, словно выплевывая слова через губу. Обидело ли его это? Да ни… Хм. Вообще-то обидно, конечно.

Вот прямо по-детски. Но не до трагедии.

Весь арсенал Москаленко оставила ему. Во Франции отношение к владению оружием строгое, чего не сказать о колониальных владениях. Тут оно только приветствовалось. Разумеется, если им владеет установленное лицо, вне зависимости от гражданства.

Две винтовки он сдал в оружейный магазин, обменяв их на приспособления для снаряжения патронов. Забрасывать стрельбу в его планы не входило, уж больно полезное умение.