Псоглавцы

С плеч Псоглавца складками свисал алый плащ, застёгнутый на горле.

Хотя главное, конечно, – голова. Тёмно-рыжая, шерстяная, с острыми звериными ушами. Впрочем, Кирилл не назвал бы эту голову собачьей. Тут была какая-то помесь муравьеда со щукой – наивная, нелепая и потому особенно правдоподобная. Думалось: художнику не сложно ведь нарисовать собаку, но если здесь – что-то другое, значит, автор не механически поставил пёсью башку на человеческие плечи, а срисовал это чудище с натуры. Выходит, оно существует в реальности.

И золотой нимб казался каким-то воротником-жабо у средневекового барона оборотней.

– Оборотень, – убеждённо сказал Кирилл.

– Анубис, – снисходительно поправил Валерий.

– Гнолл, – хмыкнул Гугер.

Псоглавец опустил длинную, хищную, острую морду и со стены тихо смотрел на людей. Кириллу почудилось, что маленький глаз Псоглавца хранит в себе багровую искорку заката.

– Какую только хрень не нарисуют, – Гугер вставил в рот сигарету и закурил, разрушая гипнотическое оцепенение.

 – Везде вон нормальные апостолы. Обычные дядьки с обычными черепухами. Нафига этого гнолла намалевали? Ему ещё секиры не хватает. В натуре будет монстрюк типа из «Варкрафта».

Валерий протянул руку и указал на подпись под ногами Псоглавца: «Св. Христофоръ».

– Собачья голова святого – наследие языческих культов, – пояснил Валерий. – Отголосок тотемизма.

– Что такое тотемизм? – тотчас спросил Гугер.

– Почитание животных. Когда какое-нибудь животное объявляют священным, потому что оно покровитель племени.

Или прародитель людей. Или после смерти души вселяются в этих животных.

– Как коровы в Индии, – вспомнил Кирилл.

– В образе Псоглавца крещёные язычники просто продолжали почитать своих богов-зверей.

– А какие тут язычники? – не понял Кирилл. – Тут давно уж одни крещёные, фреска – девятнадцатый век.

– Фреске сто пятьдесят лет, а почитание Псоглавца очень древнее. С тех времён, когда христиане крестили язычников.

– А-а…

– Церковь догадалась, что Псоглавец – языческое божество, и при Петре Первом запретила изображение святого Христофора с собачьей головой.

Его можно было рисовать только с человеческой. А почти все иконы и фрески или уничтожили, или перерисовали.

– А эта как сохранилась? – удивился Гугер.

– Ну, она вообще не при Петре Первом сделана. Гораздо позже. Понимаешь, тут уже раскольники виноваты. Они же были за всё старое – против новых книг, новых обрядов, новых икон.