Псоглавцы

Гугер послушно снял очки, повесил на зеркальце заднего вида и начал разворачивать автобус, отвернувшись от Лёхи.

– Много в деревне жителей? – спросил у Лёхи Валерий. Он сидел на том месте, где недавно сидела Лиза, и подался вперёд.

– Да хер знает, – не оглядываясь, сказал Лёха. – Летом много, из города приезжают. Зимой человек тридцать, если со старухами.

– Дома закрытые – это городских?

– Ихние.

Лёха смотрел по сторонам, словно что-то выискивал. Внезапно он опустил в дверке стекло, высунулся и заорал:

– Ты где шляешься с утра? Я через час приду, жрать готовь!

Кирилл отклонился, чтобы Валерий не загораживал ему окошко, и увидел молодую носатую бабёнку, отошедшую от автобуса на обочину.

Волосы бабёнки были жестоко выбелены до синтетического отлива, а лицо – смуглое, загорелое.

– Явишься – и сготовлю! Я хер знаю, может, ты бухаешь! – яростно крикнула бабёнка в ответ.

– Сука Верка, – откидываясь на спинку сиденья, пробормотал Лёха.

Валерий деликатно помолчал, оставляя паузу для этой семейной драмы, а потом снова подался вперёд:

– А какая тут работа есть?

– Да никакой, – буркнул Лёха, глядя в лобовое стекло.

 – Какая нахер тут работа. Была зона – была работа. А ща только в заповеднике егерем. Кому охота, нахер, за гроши по лесам шарашиться.

– И что, все безработные?

– Работают, дебилы, егерями.

– А ты сам? – вдруг спросил Гугер.

– Я не долбанутый. Я рыбу глушу, туристам продаю.

– Чем глушишь? Взрывчаткой?

– Ну, не глушу, – скривился Лёха.

 – Заповедник, бля. Есть места, сыпанёшь пакет стирального порошка – без шума рыба всплывает.

– Она же отравленная будет, – осуждающе заметил Валерий.

Затылок Лёхи окаменел.

– Да чё отравленная-то? Нихера не отравленная. А вам-то чё? Нахера сами приехали? – Лёха посмотрел на Гугера.

– Мы… из музея, – нашёлся Валерий. – Будем вашу церковь… э-э… измерять, описывать…

– Нахера? – Лёха всё равно не оглянулся.

– То есть? – растерялся Валерий.

– Нахера? Кому она нужна? Была зона – ещё туда-сюда, а щас?

Валерий смешался.

– А где вообще церковь? – сменил тему Гугер. – Что-то не видно.

– Церковь там, далеко, – Лёха махнул рукой. – Вон лес, в нём кладбище. За лесом дом Шестакова. А уже за ним церковь.

Разговаривая с Гугером, Лёха смотрел на собеседника. Видимо, того, кто за рулём, он считал главным, равным себе и достойным общения. Все остальные были ерундой.

– Дом Шестакова – это особняк за бетонным забором?

– Угу.