Дитя Гетеи

– А какие могут быть неприятности? – Тэя осторожно подняла глаза, изо всех сил стараясь смотреть в глаза Норта, а не в его сознание.

– Наш мир очень сложен и в нем есть разные люди, – задумчиво сказал Норт, – но все они захотят использовать тебя в своих целях.

– Как ты? – внятно спросила девочка.

– Я? – Норт вышел из задумчивости и встретил ее твердый взгляд.

– Ты хочешь получить за меня деньги. От кого?

– Если бы я сам знал, – жестко усмехнулся Норт, он не собирался смягчать удар. – Про тебя никто не слышал и никто ничего не знает.

И ты сама ничего про себя не знаешь, – холодно закончил он.

– Не знаю, – согласилась Тэя, – а когда мы узнаем, ты меня продашь тем, к кому меня везли? – спросила она.

– Почему продам? – вскинулся Норт. – Я не работорговец!

– Ты получишь выкуп? – гнула свое девочка.

– Если повезет, – кивнул сатторианец.

– Чем это отличается от продажи? – Тэя сверлила его своим взглядом.

– Я доставлю тебя к тем, кто тебя ждал и, возможно, еще ждет, а не отдам тому, у кого кошелек окажется тяжелее, как это делают работорговцы, – голос Норта не предвещал ничего хорошего.

Почуяв брешь, возникшую во время этого эмоционального всплеска, сознание Тэи, против всех законов здравого смысла, снова бесцеремонно вторглось в сознание сатторианца и потекло прямо к запретной зоне, Норт жестко перехватил ее и вышвырнул прочь так, что девочка едва не задохнулась.

– Еще раз так сделаешь, и я тебя убью, – очень тихо сказал он, но слова словно били по ушам. – Мне будет наплевать, кто ты и сколько за тебя дадут, ты поняла меня?

Девочка, все еще задыхаясь, кивнула.

– Если хочешь оставаться здесь, ты будешь делать то, что я говорю, и постараешься стать полезной, если нет – убирайся вон с моего корабля! Останешься на Саттории и делай, что хочешь.

Тэя сжалась. Ее необъяснимо манила к себе сокрытая часть его сознания, и это влечение было сильнее чувства самосохранения. Ей до сих пор не всегда удавалось сдержать свое сознание силой собственной воли, и теперь приходилось принимать последствия столь рискованного действия.

Норт снабдил свои слова достаточно красочными картинками одиночества, нищеты и голода. Еще там были темные холодные камеры и какие-то люди в форме, и это было еще хуже нищеты и голода на улице, это была неволя. Ощущение от слова было просто жуткое и перекрыло собой все остальное.

– Что это такое – неволя? – почти шепотом спросила девочка.

– То, что хуже смерти, – коротко ответил Норт.