Танкист. Унтер

Отец из казаков, как он любит говорить – из воинского сословия.

– Допустим. Но ведь есть еще Эфир и Суть. В вооруженных силах перспективы роста ступеней умений куда выше.

– Пап, извини, мы побежим. Ладно? – поняв, что разговор может и затянуться, встрял Роман.

– Бегите, конечно. Мы с мамой тоже будем собираться. Сегодня в театре премьера, – извлекая портсигар, кивнул Аршинов-старший.

– Кстати, Рома… – заговорила было Анна Федоровна.

– Мам, ну не начинай. Рано мне еще по театрам ходить. До него нужно сначала дорасти, – перебил ее сын.

В ответ она лишь безнадежно махнула рукой. Глеб Данилович многозначительно улыбнулся и закурил папиросу.

Уже через двадцать минут они вышли из дома, переодетые в гражданскую одежду. Поначалу Виктору было неудобно, что его вещи стирают и гладят наравне с Ромкиными. Но Анна Федоровна только отмахнулась, когда он попытался воспротивиться этому. Тем более что стирает не она, а прислуга. А той без разницы – одной парой брюк больше, одной меньше.

– О, глянь, – толкнул Роман Виктора в бок, указывая в переулок.

Нестеров посмотрел в указанную сторону, там стоял трехэтажный дом дореволюционной постройки. Уже опустились вечерние сумерки, а потому по фасаду горело сразу четыре фонаря, ярко освещая как само здание, так и автостоянку перед ним, забитую легковыми автомобилями различных марок. Окна занавешены светлыми шторами, но сквозь них отчего-то не пробивается ни одного проблеска света. Вообще-то странно.

– «Ристалище», – прочитал Виктор название над входом.

– Это сегодня прям владивостокский бум. Но скоро и до провинции дотянется.

– Объяснишь? – заинтересовался Нестеров.

– Да просто все. Помнишь наши пострелушки на тактическом городке?

– Еще бы, – невольно поведя плечами, подтвердил Нестеров.

Ну что тут сказать. Воспоминания не из приятных. Повезло тем, кто получил переломы ребер и резинка проникла-таки в мягкие ткани. Их привели в порядок посредством «Аптечек». А вот те, кто обошелся ссадинами, синяками и кровоподтеками, восстанавливались самостоятельно.

– Все то же самое, – начал пояснять Роман. – Три этажа, три площадки. Двери, мебель, все осталось неизменно. Единственно – пробили еще несколько дверных проемов. Наружные стены и потолки обшиты толстым войлоком, так, чтобы звуки пальбы не вырывались на улицу. Участники разбиваются на две команды и начинают палить друг в друга. Правила договорные. Ну или можно выйти один на один. Правда, такое не приветствуется.