Вепрь. Скоморох

– Да за что же прощать-то, спасибо, что посмотрели. Похоже, ничего серьезного не приключилось, уже большое дело.

– Как звать-то тебя, касатик?

– Виктором, – абсолютно не думая, выпалил Волков.

– Язык придержи, бестолочь! Нешто можно первому встречному-поперечному крестильное имя сказывать!

Виктор сильно удивился подобной постановке вопроса, но, покопавшись в памяти прежнего владельца тела – ага, вот такая у него появилась ассоциация, – понял, что ничего удивительного тут нет. Славены достаточно давно приняли крещение, лет четыреста назад, но старые поверья никоим образом не отринули.

Новая вера прижилась среди них по-своему, по-особому. Имена давали при крещении. Но родители называли детей по своему усмотрению до той поры, пока подросток не обретал характер, по которому и подбирали «взрослое» имечко, которое было ведомо всем и характеризовало его для других, даже незнакомых людей. Крестильное имя могли знать только близкие, потому что через него можно было к душе подобраться. Таким образом, человек за всю жизнь получал три имени.

– Добролюбом люди кличут, – озвучил он услужливую подсказку памяти.

– Знать, не такой уж ты и шкодник, коли так прозвали. Хотя от юности до старости сильно поменяться можно. Многих знаю, которые имечку своему уж не ответствуют, а люди продолжают кликать по-старому, потому что привыкли. Куда идешь-то?

– А я и не знаю, – честно ответил Волков. Он действительно не знал. Нет, прежний владелец тела явно куда-то шел, вот только нужно ли было в ту сторону Виктору, вопрос.

– Стало быть, как есть перекати-поле.

А что тут возразишь. Сейчас он и впрямь не имеет ни цели, ни направления. Куда ветер подует, туда и понесет.

– А коли тебе без разницы, – продолжила старушка, – то имей в виду. Пойдешь налево – зверя лютого повстречаешь, но счастье и дом найдешь.

– Дак перекати-поле же, какой мне дом? – решил поддеть травницу Виктор.

– Был перекати-поле, да обломили. Другой ты. Вот в первый раз тебя вижу, а чую, другой – и все тут, нет того скомороха.

Направо пойдешь – пропадешь, да так, что никто не вытащит.

– А если прямо пойду? – опять не сдержался Виктор.

– Нету прямо дороги, неужто не видишь?

– А все-таки?

– Вот же балагур! Топь там начинается, так что далеко не уйдешь, все одно воротишься. И назад дороги нет, – предвосхищая вопрос, проговорила старуха, – дорога меж топями проходит.

– А тебе куда, бабушка?

– А вот мне как раз направо.