Комьюнити

 – За свой счёт он жил. Просто он брал, если давали. Но ни у кого не отнимал.

Официант принёс кофе.

– А он вообще знал про вас?

– Ни сном ни духом. Святой человек!

– Вы чудесная дочь, Орли, – сказал Глеб и опустил взгляд в чашку.

– Не-е, я ещё та оторва, – гордо ответила Орли.

– А как в Москву вы попали? Поступили куда-то?

– Отучилась я у себя там, в Кирове. Я, кстати, тоже журналист, как и вы, Глеб. А сюда… Н-ну, в общем, я нашла, к кому переехать в Москву. Я, конечно, родину люблю, но там полная жопа, мертвяк.

По её лицу заметался румянец. Глеб понял, каким образом Орли устроилась в столице. Ничего нового: постель. Глеб и сам не отказался бы заполучить такую девушку в любовницы. Но Орли – дочь одного босса и знакомая другого. Лучше не рисковать.

– В Москве жить невозможно… – сказал Глеб то, что говорят всегда, когда чувствуют какую-то вину за то, что живут в Москве. – Пробки, экология…

– Тогда садитесь в свой «лексус» и стартуйте в дивный город Омутнинск, – понимающе усмехнулась Орли.

За окном на тусклую улицу посыпался дождик. Белые полосы снежных газонов начало мелко дырявить чёрной рябью.

– А отец вам и в Москве не помогал, да? – переменил тему Глеб.

– Сама справилась, – мрачно хмыкнула Орли. – Правда, конечно, вкалывать пришлось не по-детски. Я, наверное, на двадцать изданий поработала. Сначала фрилансером, потом пехотой в штате, а потом доросла до колумниста в «Метро» и в «Независьке». Меня почти позвали на «Дождь», но тут отец нашёлся…

– Вы искали его?

– Да я о нём и не думала.

– Гермес? – изумился Глеб.

У него Гермес никак не ассоциировался с семейными ценностями.

– Вы не думайте, что Гермес превратился в Квашу из программы «Жди меня», – засмеялась Орли. – Просто отец был плох, и Гермес наводил справки, какая у него есть родня. Ну, наследники. Надо же знать, кому перейдёт отцовская доля «ДиКСи». Всё вполне цинично.

– Цинично было бы, если бы Гермес присвоил долю Гурвича, – пробурчал Глеб.

Орли затеребила пачку Vogue, вытряхивая новую сигарету.

– Гермес нашёл меня, привёз к отцу. Так мы и познакомились.

– И как вам Гурвич?

Глеб вспомнил свои давние впечатления от Льва Гурвича. Темперамент. Витальность. Неряшливость. Гурвич был без тормозов, чумовой, гиперактивный. Даже непонятно, как он сумел умереть.

Орли откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди в позиции бессознательной защиты.