Вепрь. Феникс

– Ох!

– Что, милая? – участливо спросила старуха.

– Ну и хватка у него.

– У нее. Девка. А что хватка крепкая, так чего удивляться? Кровь – она не водица. А ты чего же сама кормишь? Никак мамку сыскать не смогли? – недоверчиво поинтересовалась Любава.

– Отчего же. Есть мамка, в воеводском доме осталась. Только моя матушка сказывает, что дите непременно должно материнским молоком вскармливаться, в нем сила. Вот коли моего не достает, то кормилица подкармливает.

– Мудра твоя матушка, – кивнула старуха и неожиданно добавила: – От ить беда.

– Что стряслось-то?

– Да по всему видать, мать ее преставилась. Не знаю, как там вышло, но догадку имею, что расшиблась она насмерть, а Добролюб, аспид наш местный, развалил ей уж мертвой живот и вытащил дитя.

– Это как же так-то?!

Что это? Никак страх в глазах мелькнул? Впрочем, что тут удивительного – такие страсти рассказывают.

– А вот так. Если поспеть вовремя, то дитя спасти можно. Он поспел, – пояснила травница.

Теперь в глазах молодой матери читалось восхищение: не каждому дано отважиться на такой поступок, на который решился Добролюб.

– Эвон и пуповину обрезал как зря. Но, видно, Отец Небесный любит его и длань над ним свою распростер. А как теперь быть, и не знаю. Нет среди местных баб кормящих матерей. Не упомню, чтобы такое было: прорва народу – и ни одной с грудничком.

– Так беда-то в чем? Чай, коровки не перевелись. Понятно, что сейчас молока взять неоткуда, но в крепости коров много, сама видела.

– Это так, да только слаба еще девка, ей хоть недельку материнское потребно. Ну да Отец Небесный не оставит. Коли направил туда Добролюба, – а иной вряд ли решился бы, – глядишь, еще разок Неждане поможет.

– Неждане? – переспросила Смеяна.

– Разве не слышала, как он ее величал? Видно, дочурку покойную в ней узрел. Теперь никому не уступит, себе заберет, оно и по праву.

– Как так?

– Дак его это дочка, потому и прежнюю Неждану в ней сразу узрел.

– Бабушка, нам ить все едино тут оставаться, так давайте мы к себе ее пока заберем. Мамка-то своего младенчика дома оставила, у родственницы, а как покормит Ратиборушку, так и сцеживает, чтобы не перегорело молоко, так что беды в том не будет.

– Ох-ох-ох, доченька. Тут и без того не ведаю, как быть. Натворила старая головушка, совсем уж ума лишилась.

– Что случилось-то?

– Да случилось, красота ты моя ненаглядная.