Танкист. Юнкер

Да еще и Степку узнали. Дни рождения у всех расписаны в таблице, которая висит на стене их класса. Так что сложить два и два было несложно. И прибежали ребята сюда по большей степени именно из-за него.

Дверь отворилась, и в коридор вышел Нестеров-старший, толкавший перед собой упирающегося отца Степана.

– Уймись, Игнат, – произнес он.

– Да как же так-то, Антип? То ж сын мой! А меня!.. А ну как погубят!

– Молись, чтобы ты не сгубил, – махнул рукой Нестеров-старший.

– Да чего ты несешь! Я же его… Чтобы трудом, значит… А он все в книжки свои пялится.

А отцу кто помогать будет? Эвон какой облом вымахал, а толку от него в хозяйстве никакого.

– Дурень ты, Игнат. У тебя сын разумник, каких мало, а ты его все норовишь в навоз лицом сунуть, чтобы, не дай боже, выше тебя не поднялся.

– Ты меня еще поучи! Ты своим ума сначала дай!

– Уж не сомневайся, – спокойным тоном произнес Нестеров, боднув Игната таким взглядом, что тот сразу стушевался.

К отцу Виктора соседи – со всем уважением и опаской.

Потому как человек он суровый. Не смотри, что хлебопашец из лучших. В Германскую войну и в гражданскую был знатным рубакой. Сколько за ним загубленных душ, никто не знает. Но в том, что их много, никаких сомнений.

– Ты чего тут? – наконец поинтересовался он у сына.

– Инициацию прошел, батя, – дернув щекой, ответил Виктор.

– А чего недовольный?

– Да-а-а…

– Так плохо?

– Не то чтобы плохо, н-но…

– Ты толком-то сказывай.

– Для военного училища показатели слабые.

– А для института?

– Тоже не очень, – вынужден был признать парень.

– Вот видишь, ты со своего пылинки сдуваешь, а он… – начал было Игнат.

– За собой смотри, – оборвал его Нестеров-старший. – Ладно, сынок, потом поговорим.

В этот момент дверь медпункта открылась, и из кабинета вышел Степан. Одарил отца взглядом, полным отчаяния, осуждения и ненависти. После чего растолкал столпившихся учеников и убежал прочь. Игнат остался стоять в полной растерянности.

Антип тихо выругался, поняв, в чем дело. Следом в коридор вышел директор. Окинул непутевого родителя осуждающим взглядом.

– Степан жаловался на головную боль, головокружение и тошноту? – поинтересовался он.

– Да чего он только не придумает, лишь бы в книжки свои пялиться, а не делом заниматься.

– Понятно. Ну, жизнь вашему сыну, как видите, мы спасли, – со вздохом произнес директор.

– Так это… – начал было и осекся Свечкин.

– Пустыш.