Шелест. Экспедитор

Вот интересно, что знает этот прохиндей, чего не знаю я? Ладно, с этим мы разберёмся после. А пока стоит поторопиться к великой княжне, так как этот танец за мной и опаздывать никак нельзя. Не хватало только, чтобы с началом музыки она осталась в одиночестве. Эдак ведь и обидеться может, всё же девица, и танцевать ей нравится.

– Сударыня, – протянул я Марии стакан с прохладным лимонадом.

– Благодарю, Пётр Анисимович, – приняла она напиток.

Утолив жажду, Долгорукова оставила стакан на подносе проходящего рядом слуги.

Затем поклонилась двум молодым дамам, с которыми вела беседу, и, положив свою левую руку на моё правое предплечье, пошла рядом со мной, задавая направление лёгкими толчками и пожатиями. Браться за руки с дамами и девицами слишком интимный жест. Вне близких отношений подобное допускается только в двух случаях – первый, чтобы поцеловать ручку, и второй, в танце.

– Я гляжу, вас продолжает тянуть к дамам много старше, – идя со мной под руку, с ироничной улыбкой произнесла Долгорукова.

– О чём это вы? – слегка насторожился я.

Уж больно мне не понравился тон, которым она это сказала. Такое впечатление, что ей известно то, что неведомо мне. Причём это чувство у меня возникло уже не впервые за этот вечер. И вообще ощущение, словно я лицедействую на сцене, а остальные в роли зрителей. Я понимаю, что-то происходит. Вот только, несмотря на весь мой жизненный опыт, никак не могу понять, что именно.

– Всего лишь припомнила Эльвиру Анатольевну, а также ваших соседок по имению, кажется, Котова и Панова.

Мне о них Лиза рассказывала, – с издёвкой произнесла Мария.

– Лизе стоило бы слегка укоротить язык, – недовольно заметил я.

– Ну, с сестрой вы разберётесь при встрече, а вот я сделала для себя вывод, что вам, Пётр Анисимович, нравятся зрелые женщины, – улыбнулась она.

– Признайтесь, Мария Ивановна, что вы в первую очередь посматриваете всё же не на своих сверстников, а на мужчин постарше, – вернул я ей шпильку.

– Полагаете, что победили в этой пикировке? – хмыкнула она.

– А вы полагаете, что проиграл? – улыбнувшись, изобразил я поклон.

– Посмотрим. Время всё расставит по своим местам, – многозначительно закончила она.

В этот момент из центра зала вновь раздался голос распорядителя, объявляющего следующий танец. Он каждый раз выдерживал паузы, дабы дать гостям время пообщаться и перевести дух. А иначе танцы из веселья превратятся в настоящую каторгу. Мария кивнула мне, предлагая занять наше место.