Рыцарь. Кроусмарш

Усугублять возникший конфликт в планы Джефа никак не входило.

– Да вот, Робин, вышел небольшой спор.

– Небольшой – это хорошо. Разместились?

– Да.

– Сэр Андрэ выделил бочонок вина, чтобы отметить знакомство. – Это заявление было воспринято всеми воодушевленным гомоном. – Но-но, не расслабляться. Бочонок тоже небольшой. Только по две кружки на брата. Бражничать будем в Йорке.

– Да хоть по одной – все не на сухую, – бодро подхватил первый ветеран.

– Ну, значит, ты получишь одну.

– Это почему же?

– Ты же сам сказал, что будешь рад и одной.

– Буду, – не стал отрицать ветеран, – но и от второй не откажусь.

Грохнувшие дружным хохотом воины дали понять, что напряженный момент миновал. А появление Брука с бочонком было встречено всеобщим восхищенным ревом, хотя тот и впрямь оказался маленьким.

– Итен, остынь.

Друзья втроем вышли во двор, оставив остальных вести беседу за чаркой вина. Сейчас старожилы Кроусмарша наседали на новичков, слушая их рассказы о границе со степью, и во дворе никого не было.

– Роб…

– Я сказал, остынь. Ты никогда не задумывался, почему ты не десятник, хотя и лучший лучник?

– Ну и что? Джеф тоже никогда не был десятником.

– Потому что никогда не хотел быть им, – проговорил Джеф.

– Вот и я не хочу.

– Не хочешь, – согласился Робин, – но Джеф всегда получал жалованье десятника. А ты? Вот то-то и оно. Помнишь, на том постоялом дворе я отговаривал Рыжего от поединка с сэром Андрэ? Помнишь, что я ему тогда сказал?

– Что он опасен.

– И тогда он был простым неумехой. За это время многое изменилось, изменился и сам сэр Андрэ, но он по-прежнему опасен. Есть в нем какая-то сила, которая выглядывает изнутри.

– Мне стоит бояться?

– Нет, – вмешался Джеф. – Бояться его не следует, но и злить тоже не стоит. К тому же он справедлив и готов умереть за своих людей.

– Ты изменил клятве сэру Свенсону? – с иронией спросил Одли.

– Нет, Итен.

– А как же наша клятва о дружбе? – обиженным тоном решил поддеть друга Одли, напоминая о происшедшем в казарме.

– Дурак ты, Итен. Не останови я тебя – и там началась бы поножовщина. Все эти воины слишком хорошо знают своего сюзерена и готовы за него рвать глотки хоть руками, хоть зубами, а придется – так и отдать жизнь.