Пёс. Страж

Даже не замечая того, что происходит в пыточной, доведенный почти до безумия истязуемый продолжал говорить как заведенный: – Это он… Колду… Х-хр-р-хке…

Барон вдруг отпустил графа, которого только что буквально выталкивал в коридор. Тяжело вздохнув, как человек, испытавший глубокое разочарование и недовольный собой, он подошел к той самой скамье, где недавно сидел граф, и тяжело на нее опустился. Граф Кинол непонимающе смотрел то на безвольно повисшее тело с кровавой пеной на губах, то на барона, откинувшегося назад и прижавшегося затылком к холодной сырой каменной стене.

– Что происходит?

– Граф, скажите, сколько раз вам приходилось допрашивать зачарованных? – устало поинтересовался барон.

– Ни разу.

– Оно и видно. Нет, ну что ты будешь делать! – резко выпрямился Жерар и вперил взгляд в тело мертвеца, которое палач уже отвязывал. – Нужно было все же выгнать вас, несмотря на приказ короля.

– Объяснитесь.

– А я уже все объяснил. Этот разбойник был зачарованным. Едва он проявил готовность рассказать о мастере, его зачаровавшем, наступила смерть.

Таких пленников нельзя бездумно пытать. Как только появляется подозрение, что тут повинен кто-то из мастеров, необходимо привлекать лекарей, и желательно очень хороших. У нас таковой имеется – мастер Бенедикт. Он, конечно, не любит участвовать в подобном, но в свете последних событий, думаю, не отказался бы.

– Но откуда вы узнали, что он зачарованный?

– Доподлинно я это узнал, лишь когда он отдал Богу душу, а так – догадывался.

– Но если вы догадывались…

– Граф, если бы я догадывался раньше, то, поверьте, вас бы и близко не подпустили к пыточной. Подозрения у меня появились, когда он сказал о предателях, а их не могло быть среди людей принца. Конечно, выглядело странно, что десяток воинов не смог отбиться от шайки разбойников, но я списывал все на то, что им помогли какие-то воины, потому и надеялся, что женщины живы. Просто кто-то ловко прикрылся лихими, вот и все. Но выходит, все эти покушения на членов королевской семьи – звенья одной цепи.

Только одно мне непонятно – при чем тут Берард, который никоим образом не является наследником престола.

– Думаете, удар был нацелен на него?

На графа невозможно было смотреть без сострадания. Он весь посерел, еще больше осунулся, но держался в общем-то неплохо. Уже не первый день он жил с мыслью о том, что дочь потеряна безвозвратно, поэтому подтверждение этого факта не стало таким сильным ударом. Просто дальше уже некуда.