Бронепароходы

– Не слышал о нём, но не сомневаюсь в вашей оценке, – сказал Якутов.

В Пермь к Лёле и детям Володя приехал в октябре. Его демобилизовали по болезни. Весной Володю как военного специалиста призвали в Красную армию и отправили в Самару. Вскоре Самару захватили части мятежного Чехословацкого корпуса. Красные постыдно бежали прочь, и в городе было сформировано белое правительство – Комитет членов Учредительного собрания. Володя перешёл к белым.

Перешёл – и возглавил вооружённые силы Комитета. Три дня назад его маленькая армия отбила у красных Сызрань.

Это был жестокий удар для большевиков. А вчера Лёлю вызвали в Губчека. Там, на допросе, Лёля и услышала от чекистов о делах своего мужа.

– Я знаю Володю, – говорил Якутову Костя. – Он не сложит оружия. Он талантлив и будет побеждать. А большевики возьмут Лёлю в заложницы. Пока не поздно, я обязан увезти её отсюда в Самару – к Володе.

– Большевики запретили рейсы в Самару, – сухо сообщил Якутов.

– Мне это известно, – кивнул Костя, – однако суда ещё ходят до Казани.

Нам нужно добраться всего лишь до Чистополя, оттуда до Самары меньше трёхсот вёрст. Там я найму лодочника или экипаж. Деньги у меня есть.

– Авантюра, милый друг. – Якутов покачал головой.

От несогласия Костя выпрямился и посмотрел на Якутова с укором:

– Нет, не авантюра, Дмитрий Платонович. И я не стал бы обременять вас просьбой, если бы мог сам провести Лёлю на пароход. Но ей не преодолеть столь безумного столпотворения! – Костя кивнул через плечо на пристань и «Перун».

 – Помогите нам попасть на борт, Дмитрий Платонович!

Костя искренне полагал, что все честные люди должны содействовать правому делу. А спасти от Губчека ни в чём не повинную Лёлю – дело правое.

– Мои судокомпании национализированы, – напомнил Якутов.

– Но вас уважают! – нажимал Костя. – Простите мою бестактность, но вы работаете в большевистском министерстве пароходов – уж не знаю, как оно именуется! У вас остались некие возможности! А у Лёли остался только я!

«Перун» дал басовитый гудок.

С шумом завертелись колёса за решётками «сияний», труба задымила гуще, из-под обносов по волнам поползла пена, и судно медленно отодвинулось от дебаркадера. На берегу гомонила обозлённая толпа – те, кому не хватило места. Вслед пароходу полетели камни и поленья.

– Хорошо, – спокойно произнёс Якутов. – Я придумаю, как поступить.

Дмитрий Платонович поправил белую шляпу. Он выглядел таким же сильным и уверенным, как во времена, когда его называли хозяином Камы.