Бронепароходы

Обшарпанный буксир пришвартовался к царственному борту лайнера. В синих сумерках горел длинный ряд жёлтых окон пассажирского яруса, озаряя ржавую крышу и щелястую палубу низенького судёнышка. На галерее лайнера негромко разговаривали пассажиры, будто всё было как в прежние времена.

Фаворский принял Горецкого и Мамедова в своей двухкомнатной каюте с дорогой венской мебелью. В электрическом свете на столе блестел самовар.

– А вы, Роман Андреич, теперь капитан буксира? – удивился Фаворский.

Командиры пассажирских пароходов редко уходили на рабочие суда.

– Временно, Аристарх Павлович, – заверил Горецкий. – Только до Перми.

В числе полезных связей у Романа была дружба с семейством Александра Александровича Мейрера, главы астраханского отделения синдиката КАМВО. Месяц назад в Самаре Горецкий встретил Георгия Мейрера, сына Александра Александровича. Георгий, выпускник Морского корпуса, возглавлял речную военную флотилию КОМУЧа. Он и предложил Горецкому стать капитаном «Русла».

Буксир шёл в Пермь.

– Расскажите, уважаемый, как дэла на Каме? – поинтересовался Мамедов.

Фаворский задумался, вспоминая события прошедшего месяца.

– Должен предупредить, господа, что вам надо быть бдительными. Выше по Каме разбойничает «Межень», её захватила красная матросня. У них два пулемёта. Остановили меня и ограбили пассажиров.

– У этих матросов какая-то цэл? – насторожился Мамедов.

– Во время грабежа мой машинист услышал, что красные разыскивают нефтекараван общества «Мазут».

– Вэсма благодару за такие свэденья! – искренне сказал Мамедов.

– Знаете ли вы что-нибудь о Дмитрии Платоновиче Якутове? – спросил Горецкий: для него это было важнее любых других новостей.

Фаворский глянул исподлобья и поправил кран самовара, чтоб не капало.

– Дмитрий Платонович погиб.

Горецкий был изумлён. Конечно, он слышал о жестокости большевиков, но считал, что люди вроде Якутова надёжно защищены своим авторитетом.

– А как Екатерина Дмитриевна? Она ведь уехала к отцу.

Горецкий задал вопрос тоном вежливого участия, но Фаворский понял, ради чего честолюбивый Роман Андреевич вдруг решил командовать жалким буксиром, прорывающимся в Пермь.