Бронепароходы

– К нам на буксир драпают, – заметил боцман Корепанов.

Федя Панафидин перекрестился: он тихо просил бога уберечь Ваню.

Но Дорофей смотрел не на берег, а на реку – на «Звенигу», которая сейчас проходила мимо «баржи смерти». С баржи отчаянно вопили караульные, требуя снять их, но «Звенига» даже не сбавила хода. Из трубы её валил дым, колёса равнодушно крутились. Дорофей обшаривал взглядом людей на палубах буксира и зияющие окна надстройки. Он надеялся увидеть Стешу. И увидел. Разрывая какое-то тряпьё, Стеша стояла на коленях над лежащим человеком – наверное, раненым.

Стеша невредима!

Он решительно обернулся, и на глаза ему попался Перчаткин.

– Яшка, чеши в машинное! – тотчас приказал Дорофей. – Скажи Егорычу, чтобы заливал котёл!

Перчаткин исчез. Матросы заволновались.

– Ты чего затеял, капитан?

– Сдаёмся ижевцам, – объявил Дорофей. – Кто боится – мотайте отсюда.

Из трубы со свистом вылетел столб густого раскалённого пара.

На дебаркадере загремели сапоги, и по сходне на борт буксира заскочил военком Ваня. При нём было уже только двое красноармейцев, и одного из них Ваня тащил на себе, закинув его руку на свои плечи. Гимнастёрка на боку у бойца пропиталась кровью. Второй боец задыхался и пошатывался.

– Михайлов, живо отплывай от пристани! – приказал Ваня Дорофею, укладывая подстреленного красноармейца на палубу.

– Отплывалка сломалась, – ответил Дорофей. – Котёл холодный.

Ваня распрямился, непонимающе глядя на капитана.

– Я же тебе велел пары держать!

– Чё-то вот не удержал. – Дорофей глумливо улыбнулся.

Седельников вызывал у него не сочувствие, а застарелое раздражение.

– Ты же предатель!.. – изумлённо выдохнул Ваня.

Душа у него словно тряслась от недавнего боя и бега на пределе сил. С этого разгона Ваня мог сделать всё что угодно. И он вытащил маузер.

– Да стреляй, вот он я! – заорал Дорофей, растопырив длинные ручищи. – Только стрелять и можете, комиссары сраные! Замордовали уже народ!.

И Ваня выстрелил бы, но ему нужно было хоть какое-нибудь, хоть самое малое одобрение. Он озирался. А команда буксира стояла за капитаном молча.

Красноармеец, который прибежал вместе с Ваней, со вздохом прислонил к стене надстройки винтовку и сел, привалившись спиной к фальшборту.

– Кажись, отвоевался, – опустошённо сказал он.

– Гады вы! Гады! – надрывно взвизгнул Ваня. – Я сам машину заведу!..