Несгибаемый

 – И это я должен поменьше читать фантастики. А ничего, что ты тут решил построить телепорт?

– Не телепорт, а пространственный пробой. Телепорт подразумевает расщепление объекта на атомы и переброску его на определенное расстояние. Что является просто невероятной задачей. А я собираюсь просто пробить пространство на это же самое расстояние и перемещаться в образовавшемся своеобразном тоннеле целиком.

– А-а-а, ну если так, то оно конечно. Это куда легче, – со значением покачав головой и поджав губы, произнес Петр.

– Да ну тебя. Пошли на кухню. Сейчас буду кормить тебя сибирскими пельменями.

– А банькой попотчевать слабо, Кулибин?

– Кулибин был механик-изобретатель, а я физик. Разницу ощути.

– Уже ощутил. Так, а с банькой-то что?

– Не вопрос. Вот прямо сейчас и затоплю. Я сегодня полностью в твоем распоряжении. Но только… Петр, завтра ты в свободном плавании. Извини – дела. Я тебе доверенность выпишу, так что ты меня только на работу и с работы, а дальше колеса под тобой.

– А не боишься?

– Чего? Сам сломаешь, сам и починишь.

Красноярск понравился Петру. Чистые улицы с вполне нормальными дорогами, что в России является чуть ли не первым показателем хорошего уровня, и обильной зеленью. Нет, недостатки, конечно, просматривались, но в общем впечатления были сугубо положительные. Правда, встречались и районы, подобные тому, где проживал Васютин. Но Петру по большому счету там делать было нечего, и он придерживался центральных улиц.

В праздном ничегонеделании и шатании по городу прошла неделя. Петр выезжал со двора с утра, завозил Сергея в университет и отправлялся по своим делам. Бродил по городу, знакомился с достопримечательностями. Даже прокатился на прогулочном катере по Енисею, выделив на эту прогулку весь день. Понравилось. Решил попробовать тур на несколько дней. Места здесь были превосходные. Леса, горные кряжи, скалистые утесы, нависающие над могучей рекой. И все это недалеко от города.

Вечерами Петр забирал Сергея из университета и привозил домой. Намекнул было ему насчет молоденьких студенток, но был не понят. Мало того, после баньки в первый день они практически и не общались. Васютин вообще был погружен в себя и говорил односложными фразами. А приезжая домой, тут же уединялся в своем кабинете.

Практически каждую ночь он засиживался едва ли не до утра, делая какие-то расчеты, расхаживая возле доски, перемазанный в мелу, как какой-то недотепа.