Лестница якобы

Редакция встретила теплом. В фойе среди дипломно-календарных стен за стареньким ресепшеном женщина послебальзаковского возраста внимательно изучала вошедшего поэта.

– Здравствуйте, – просто приветствовал Архип.

– Доброе утро! По какой-то проблеме?

– Я стихи принес.

– Публиковать?

– Да.

– Давайте, я вам пропуск оформлю. Зайдете к главному редактору. А он вас определит к журналисту. Покажите, что у вас там.

Архип положил на ресепшен папку с сотней распечатанных на принтере стихов. Посмотрел на женщину.

– Распишитесь здесь. Ага. Хорошо. Теперь по коридору, первая дверь направо. Постучитесь и пропуск покажите.

Постучался, толкнул дверь, вынырнул из проходного полумрака в роскошную светлость начальственного кабинета.

Сидящий за широким столом человек поднял голову, обнаружив черные усики и внимательные щелочки-глазки.

– Вот, – Архип показал пропуск-индульгенцию, оправдывающую внезапное вторжение.

– Так-так, – отрывисто стрекотнул редактор, принимая бумаги поэта. – Стихи? Прекрасно! Давно пишете?

– Всю жизнь.

– Молодца! А чего к нам? Почему не в Союз писателей?

– Москва не сразу строилась, – Архипу показалось удачной эта всплывшая из глубин бессознательного фраза. – Сначала в любимой газете, а потом всё остальное.

Редактору понравилось. Расплылся в улыбке.

– Отлично! Направлю вас к Некрасову. Он у нас поэзией занимается.

Архип смутился. Отсылка к классику показалась какой-то издевкой.

– Это журналист у нас такой работает, – пояснил он. – Некрасов его фамилия. Игнат Валерьевич. Не тот, что «в лесу раздавался топор дровосека». Наш, местный.

Сзади кто-то тихо красиво дышал. Архип обернулся, обнаружив стройную молодую женщину с ворохом документов в руках.

– Ирочка! – обрадовался редактор. – Тут поэт к Некрасову. Покажешь, куда идти. А потом я тебя приму.

Архипу померещилось, будто по лицу Ирочки пробежало темное облачко недовольства.

– Хорошо, Вадим Викторович, – лицо девушки все же осветилось улыбкой. – Идите за мной, покажу.

Темный коридор пах старой бумагой и сыростью. Минув несколько закрытых дверей, перешагнули избитый посетителями порог и вошли в просторный кабинет. Сразу три журналиста – мужчина и две женщины – звонко шлепали пальцами по клавиатурам.

– Игнат! – позвала Ирина мужчину. Тот неохотно оторвался от монитора. – К тебе. Стихи.

Ушла.