Чужак против Императора

Теперь, поскольку М31 не имеет никаких претензий к туманности «Алебон» и вообще ни к кому во Вселенной, – все космоносцы, звездоносцы, сверхкрейсера и гиперподлодки возвращаются в свои штаны. То есть, простите, в порты.

И эскадра поплыла назад. То есть поехала. То есть, пардон, ушла на возвратную космическую траекторию.

После этих своих слов Император немного покомкал носовой платок, смахнул скупую слезу, и прямой эфир погас.

Тут уже в народе раздалось громкое недоуменное безмолствие.

Затем началось вообще странное.

Уволенный на пенсию Проникаев стал ходить по всем кабакам галактики, напивался, плакал, во всеуслышание намекал присутствующим, что Император струсил; сморкался, жаловался на маленькую пенсию, но при этом клялся жестоко отомстить Чужке и все равно поймать его.

– Я все равно тебя поймаю, гаденыш! – орал Проникаев, грозя кулаком в гиперпространство.

Заканчивалась такая эскапада обычно тем, что Проникаева отвозили в вытрезвитель, где он и проводил ночь.

Ну а с утра все начиналось сызнова: кабаки, ругань, жалобы, угрозы, вытрезвитель.

И так три недели.

В Галактполе начали верить, что Проникаев сломался. Хотя это и невозможно. Но факты на лице. Или налицо.

В ИБЕ тоже начали верить, что Проникаев сломался.

И боярщина также начала верить, что Проникаев сломался.

И даже народные массы начали верить.

И еще кое-кто, собиравшийся по пятницам в Оперном театре пения пятой колонны, – он тоже начал верить.

Майор Честнов взял паузу, извлек из футляра коллекционную балалайку и виртуозно сыграл первые три аккорда гимна Галактпола «Наша служба и опасна, и трудна».

Курсанты разразились было аплодисментами, но Честнов приказал им отставить.

– Здесь у нас не балалаечный концерт, товарищи курсанты, а закрытая лекция. А посему продолжим.

И он продолжил:

– Однажды, темной беззвездной ночью, когда Проникаев, пошатываясь, выходил из кабачка «Дожившие до пенсии», на него напали.

Майора попытались убить.

В подворотне к Проникаеву расхлябанной походкой подошли четверо молодых людей, с виду – мажоров. Один из них грубо пробасил:

– Эй, дедушка! Закурить не найдется?

– Не курю, – смиренно ответил Проникаев, достал пачку «Мордосских», чиркнул зажигалкой и выпустил струю дыма прямо в рожу вопрошавшему.

– Но в протоколе так никогда не пишите! – предупредил Честнов. – Надо писать не «в рожу» и уж тем более не «в харю». А – «в лицо».