Чужак против Императора

… Потом Сеня брал купюры, засовывал их между зубов вампира и играл в «щелкунчика»: он рвал банкноты с помощью зубов вампира, его вставных вампирских челюстей, – и получалось, что деньги рвет как бы сам вампир.

Потом Проникаев…

– Короче, они много еще чего придумали, – сухо сказал Честнов. – Это была жестокая, но необходимая мера. На 11-й минуте вампир сломался.

– Хватит, хватит, хватит, я всё скажу, хватит уже! – заорал он так громко, как только мог.

– Тихо ты, вампи, тут жилые кварталы в 3-х километрах, ты людей разбудишь! А им завтра на работу.

– А денег больше портить не будете??

– Пока правду говоришь, не будем, – пообещал Проникаев. – Так что говори правду, только правду, и ничего, кроме правды. Итак.

И Проникаев сделал поощрительный жест.

– И вампир начал рассказывать правду, – подытожил Честнов, – а что ему оставалось? А когда он отклонялся от нее, Проникаев и Знаменский снова начинали измываться над деньгами.

Знал он, к сожалению, не очень много.

Вампир рассказал, что ему и его группе было поручено ликвидировать Проникаева, чтобы обезопасить Чужого, и поручил им это Гадистр №4.

– Надо сказать, товарищи курсанты, что для конспирации все действующие Гадистры имели номера вместо имен. Как вы помните, Верховный Гаденыш, глава секты, имел 40-й градус. Следовательно, Гадистр №4 означал… означал… сорок минус четыре равно тридцати шести.

– Впрочем, имя его слишком длинное и трудновоспроизводимое, что характерно для этих гадов, – заметил Честнов. – В методичке потом прочтете.

И Честнов продолжил.

– А больше, в общем, вампир почти ничего не рассказал, так как почти ничего не знал.

– Кисло, Проникаев, – заметил Сеня Знаменский. – Надо брать этого Гадистра №4. А это настолько сложно, что и думать противно.

– Нет такой сложной задачи, с которой не справился бы сыщик Галактпола, проявив сметку, усердие, и преданность Императору! Помнишь, как нас в Высшей Школе учили? – возразил Проникаев.

– Так-то оно так, но…

– Но-но! Безо всяких «но»! – рявкнул Проникаев. – Едем брать гадистра! Ты со мной, Знаменский?

И, поскольку Знаменский все-таки колебался, Проникаев оттопырил карман и показал Сене кое-что.

От этого «кое-чего» глаза Сени вылезли на лоб, и он тут же согласился.