Нульт

АП СБЗ-2 расшифровывалось как «автоматический пистолет Стечкина, Бельцера и Зинченко второй модификации». Стечкин, Бельцер, Зинченко. Делая оружие, можно добиться полного межнационального консенсуса, подумал Зиро. Мало что так сближает людей.

– Ладно. На обратном пути утопим труп в болоте, – сказал Казимир и вдруг интенсивно зашморгал носом. Еще секунду назад у него не было ни малейшего признака простуды, а тут в мгновение ока он покраснел, глаза его начали слезиться, а из носа полило так, будто там прорвало какой-то внутренний клапан.

Казимир торопливо нашарил в кармане оранжевый носовой платок и несколько раз оглушительно чихнул. При этом он, не отрывая платок от лица, вертел головой в разные стороны, что-то высматривая. Наконец его взгляд остановился в одной точке, на потолке. Казимир резко, от бедра, вскинул «пернач» и выстрелил. Над головой Зиро с звонким треском лопнула и зашипела-заискрила спрятанная под пластик камера видеонаблюдения. Казимир трубно высморкался на прощание, снял очки и принялся протирать запотевшие стекла. Лицо его не сулило ничего хорошего.

– Извини, Казимир… – мямлил Михалыч, непроизвольно пятясь. – Я совсем забыл. Но это видео для внутреннего пользования! Чтоб кладовщики хуи не пинали!

– Он забыл… Забывчивый какой, – сказал Казимир и вновь водрузил очки с круглыми стеклами на свой тонкий, крючковатый нос. – А может, тебе ухо отстрелить, кацап ты драный, чтобы ты запомнил, блядь, – никаких камер в моем присутствии!!! У меня аллергия на видеосъемку!!! Я ненавижу этот запах! – размахивая пистолетом, орал он.

– Сейчас я ему память поправлю, – зловеще сказал телохранитель Крамольника. Он отлип от стены и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая – одно слово Казимира, и он с огромным удовольствием размажет Михалыча по стене.

Кровь отхлынула от лица Михалыча. Казимир молча смотрел на него в упор. Под его суровым взглядом директор становился все бледнее и бледнее и, кажется, худел на глазах.

– Будем бить рублем, – наконец вынес вердикт Казимир. – Ты же поможешь народу Украины с москалями за газ расплатиться?

– Нема пытань, панове! – Михалыч вдруг заговорил по-украински. – Мне ради свободы наших братьев от нашего брата ничего не жалко. Выбачьте, шановни друзи! – сказал он и зачем-то поклонился.

Казимир скривился. Видимо, Михалыч где-то неправильно поставил ударение. Казимир не выносил издевательств над родным языком.

– Ладно, парни.