Нульт

Бабки ушли, – сказал он через некоторое время.

В левом ухе у Зиро звякнула мелочь. Аи подтвердила, что вся сумма за вычетом налогов и банковской комиссии поступила на его счет.

– Ну, давай, – Зиро начал разворачиваться.

– Погоди. Давай-ка проверим, что ты принес. Может, ты всю пленку шумом забил? – Михалыч, прищурив левый газ, с подозрением посмотрел на Зиро.

Вот, блин, барыга, мысленно вздохнул Зиро.

– Валяй, проверяй, – сказал он, присел на край стола и закурил. Свои любимые австралийские Long Beach.

По 30 сигарет в пачке.

Михалыч достал из кармана лупу, отмотал немного пленки и стал рассматривать ее на свет, неубедительно изображая глубочайший интерес. Зиро, саркастично за ним наблюдая, пускал дым в потолок. Когда огонек сигареты добрался до фильтра, он посчитал, что дал господину директору достаточно времени на верификацию данных.

– Ну? – осведомился он.

– Да нормально вроде записано. – Михалыч аккуратно смотал пленку.

Зиро, из чувства мелкой мести, демонстративно осмотрел гирьки от весов.

Не пропиленные ли. В В8 обвесить дорого не возьмут.

– Ты чего, обиделся? – отреагировал Михалыч. – Ничего личного, только бизнес. Как говорится: хочешь жить – умей вертеться.

– Ты это Джордано Бруно скажи. Галилео Галилею, – раздраженно ответил Зиро. Бытовые штампы с претензией на великую мудрость выводили его из себя. – Пока. – Он снова повернулся к выходу.

– Да погоди ты! – Михалыч схватил его за рукав.

 – Чего ты резкий такой? Не обижайся, говорю! – Михалыч взял в руки початую бутылку водки. – Присядь, давай спирулинки дернем!

Зиро бросил взгляд на агента.

– Нет уж, спасибо.

– Да ладно тебе! По маленькой! Праздник же! – наседал Михалыч, при этом избегая смотреть Зиро в глаза. Зиро начал злиться.

– Ты чего, с первого раза не понимаешь? Я же сказал «нет»! И в праздник этот я не верю. И вообще, какого хрена я должен тут с тобой…

Тут за дверью послышался уверенный топот, она распахнулась, и в комнату, сверкая чисто выбритым черепом и почти выскакивая из своего расстегнутого, длиннополого кожаного плаща, влетел Казимир Янович Крамольник.

Его телохранитель, невысокий, но крепко сбитый, широкоплечий бычок восточной национальности, с плоским лицом и далеко разнесенными глазами, киргиз видимо, судя по этой национальной шапке из войлока, занял позицию в дверях, блокируя своей тушей выход из помещения.