Ловушка для Инквизитора

У нее был красивый, твердый голос, в котором не угадывалось ни капли страха. – Только мне решать, кто будет здесь принят, а кто нет!

– Упрямая дура! – разозлился Патрик. – Вот порвет тебя оборотень – и проделом тебе будет! Или постой, ты с оборотнями заодно!? Ведьмино отродье… надо б сжечь тебя на площади! Выставить с голыми сиськами у столба и подпалить тебе ляжки!

– Раз я заодно с оборотнями, – огрызнулась трактирщица, – вот сейчас впущу его сюда, и тогда посмотрим, чьим ляжкам будет жарче, моим или твоим!

– Стерва! – выкрикнул Патрик.

Трактирщица уже не слушала его; она выглянула в окошечко и торопливо отодвинула засов. По всему выходило, что за дверями не оборотень, а человек, и девушке он опасения не внушал.

А вот Патрик, едва увидев нового гостя, даже зарычал, кусая рыжий ус, и его тараканьи глазки налились кровью от злобы.

Приезжий – а это был именно приезжий, потому что жителей своего городишки Патрик знал наперечет, – был высок, строен и хорошо одет, в черные модные брюки, дорожные сапоги и  строгое пальто из очень дорогого черного материала, застегнутое на два ряда блестящих пуговиц.

На руках его были изумительной белизны перчатки – даже простыни местных девственниц были не такие белые, – а лицо…

– Да ты, верно, сын преисподней, и этот злой туман породил тебя! – рыкнул Патрик, рассматривая белоснежную кожу незнакомца, белоснежную гриву волос, рассыпавшихся по плечам, и алые глаза. – Альбинос! Нечисть!

Альбинос перенес его вопли молча, недобро разглядывая местного клирика.

Туман осел на его плечах мелкими каплями, альбинос  спешно стаскивал свои белые перчатки, чтоб согреть руки  у огня, и ссору с Патриком явно оставлял на потом.

– Проходите ближе к огню, – меж тем суетилась трактирщица. – Вы, верно, устали? Давно в пути?

– Три  дня, – холодно ответил альбинос. – По делам в вашем городе.

– Изволите снять комнату? – меж тем заботливо ворковала трактирщица, отчего-то раскрасневшаяся и разулыбавшаяся. – Наверху у нас есть вполне приличные ком…

Договорить она не успела; Патрику ее заботливость по отношению к приезжему франту очень не понравилась.

К тому же, местный клирик ощутил свою ущербность на фоне щеголя.

Обгрызенные ногти с траурной каймой против белых перчаток, грязная, поношенная сутана, застиранная до уныло-серого цвета против модного добротного пальто и небритая, пьяная свиная харя против тонких черт белоснежного лица – Патрик явно был в проигрыше.

Сердце его резанула ревность.