БеспринцЫпные чтения. Вишлист

– Мадемуазель, – сказал Мишенька, подойдя к Люде Агафоновой и уперевшись ей лицом в невиданное. Он скорее разговаривал с ее грудью, но дела это не меняло.

– Мадемуазель, – повторил Мишенька. – Само проведение свело нас в этот чудесный летний вечер. А кто я такой, чтобы сопротивляться неизбежности? Посему, прошу вас, любезная мадемуазель! Приглашаю вас!

Доярка Агафонова застыла, открыв рот. Она никогда не слышала большинства слов из монолога Мишеньки, но поняла, что ее приглашают на танец таким вот, городским способом.

– Офигеть, – выдохнула она и положила руки на Мишенькины плечи.

Заиграла песня про маленький плот, и кинетическая конструкция в виде утонувшего в невиданной дояркиной груди Миши и возвышающейся над ним Люды Агафоновой медленно закружилась по танцполу.

А потом, как говорил сам Мишенька, ночь качалась на каблуках, опьяняя пряным ароматом.

Мишенька был энергичен и решителен. Он ходил по темным сельским улочкам за руку с Людой, читая ей:

– Скажи, откуда ты приходишь, Красота? Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?

– Офигеть! – Люда Агафонова слушала Мишеньку так, как люди из глубинки слушают Джо Дассена, ничего не понимая, но в убеждении, что на французском можно говорить только о любви.

– Кто плачет в этот час? Не ветер ли ночной? Гранит верховные алмазы надо мной? – цитировал Мишенька Поля Валери.

– Офигеть, – цепенела, как кролик перед удавом, Люда.

Так продолжалось пару часов, пока доярка не поняла, что эта музыка будет вечной, если ей зарядить батарейки, и решила взять инициативу в свои руки.

Незаметно увела она упивающегося Франсуа Вийоном Мишеньку в направлении сеновала, слегка подталкивая и контролируя траекторию его нетрезвого движения.

И вот, когда они, подобно двум влюбленным пейзанам, наконец рухнули в медвяный запах свежей соломы, а Люда Агафонова, суетясь, расстегнула пуговки на блузе, обнажив невиданное, Мишенька обмяк и замер.

– Ты чего это? – потрясла Агафонова Мишеньку за плечо.

Тот не ответил.

– Эй! – призывно окликнула его Люда.

Мишенька молчал.

Вглядевшись сквозь ночной мрак, доярка удивленно увидела, что Мишенька безмятежно уснул.

Он спал как младенец, сладко посапывая, положив ладошку под щеку.

Сначала Люда Агафонова хотела возмутиться. С таким кавалером она еще никогда не сталкивалась.