Приди за мной

Пройдя через незапертую калитку ограды, она поднялась на крыльцо и заглянула в окно. В мутном стекле виделись тёмные и захламлённые сени. Алька не решилась тронуть дверь. Она перешла к окну, встала ногами на колоду и постучала. Получилось слишком тихо. Девочка подняла кусок коры и постучала им посильнее. Свет в окне качнулся, мелькнул силуэт женской фигуры. Скрипнула входная дверь.

– Ну, что ты там? Открыто же, – раздался от крыльца мелодичный женский голос.

Алька спрыгнула на землю и поспешила к двери.

– Добрый вечер, – скороговоркой выпалила она, забежав на верхнюю ступеньку.

– Ну наконец-то, добралась, – сказала хозяйка. Её голос прозвучал из темноты сеней с таким облегчением, словно она уже давно ждала гостью. – Заходи, заходи, краса моя.

Фигура в сенях сместилась, и девочка, прижимаясь к косяку, скользнула через порог. Она попыталась рассмотреть хозяйку, до боли таращила глаза, но ничего не увидела.

– Иди, иди, в доме наглядишься, – засмеялась женщина. Она слегка подтолкнула девочку, закрывая за ней дверь.

 – Да ты мокрая. А ну, дай-ка руку, – попросила она. Алька протянула ладонь, и та тут же оказалась в горячих руках хозяйки. – Ледышка совсем.

Женщина засуетилась, распахнула дверь. Стало светло. В лицо девочке пахнуло жилым домом, кисловатым ароматом плохо выделанной кожи и тушёной капусты. Затолкав гостью в избу, хозяйка стащила с Альки мокрую курточку и жестом приказала разуться. Подвинула к ногам пару зимних чуней.

– Григорий, – громко позвала она, – слезай. Не для тебя топили.

Внизу стелись, – там, куда она крикнула, послышалось движение и сопение. – Ох и жадный до тепла, – пожаловалась женщина Альке. – Дай волю и летом на печке спать будет.

Хозяйка отвела Альку от порога в закуток, ловко раздела её и завернула в огромный пёстрый платок. Ткань была необычная, словно мохнатая, пахла теплом. Всё это было проделано так быстро и сноровисто, что девочка даже не успела начать стесняться. Её тут же выпроводили из закутка и усадили за стол. Из-за печи на свет вышел взлохмаченный и босой паренёк.

Чернявый и плоский, он казался чуть старше Альки, одет был только снизу, смотрел хмуро. Густые сросшиеся брови волнами пересекали его лицо и забирали на себя всё внимание. Другие, тоже крупные и широкие, черты лица казались менее заметными на фоне этих бровей.

– Чего случилось, мам? – пробасил паренёк.

– А то ты не знаешь? Просыпайся, гостья у нас, – распевно ответила мать, перенося лучину из дальнего угла комнаты к столу.