Гувернантка

Даже если пациэнт ошибётся с дозировкой и примет лекарства больше, чем следует – он не умрет. Имеет значение то, как морфий попадет в организм: самый эффективный способ введения – путем инъекции внутривенно. Собственно, шприц был придуман двадцать лет назад именно для инъекций морфия.

– Не знал этого, – признался Шумилов.

– Это было модное увлетчение того времени. Тогда есче не знали, что морфин угнетает дыхание; человек уснет и во сне перестает дышать. Можно сказать – это легкая смерть, насколько вообсче можно говорить о лёгкости в этом вопросе.

– Спасибо, Иван Францевич, вы мне очень помогли.

Шумилов раскланялся с любезным провизором и отправился на службу. У самого подъезда здания окружной прокуратуры он столкнулся с Шидловским, что уже само по себе было плохо – шеф не любил, когда подчиненные приходили одновременно с ним. Но еще хуже было то, что Вадим Николаевич не ответил на приветствие, а лишь кратко буркнул: «Зайди ко мне в кабинет». Шумилов достаточно изучил повадки начальника, чтобы понять, что тот пребывает в самом мрачном расположении духа.

– Ты мне не сказал, кем является отец того молодого человека, по факту отравления которого я вчера возбудил дело, – зашипел негодующе Шидловский, едва затворив дверь кабинета, – Ты не потрудился даже узнать это у доктора…, – он запнулся.

– … Николаевского, – подсказал Шумилов, – Но я это узнал. Отец покойного полковник.

– Да, полковник, – воскликнул помощник прокурора, – корпуса жандармов! И я узнаю об этом совершенно случайно! И совсем не от тебя! Хотя, именно тебе надлежало узнать об этом первым.

Шумилов промолчал. Отчасти начальник был прав, он не уточнил у доктора Николаевского детали семейного быта покойного. Но в тот момент еще никто не знал, что придется возбуждать уголовное дело. Шумилов рассчитывал через день-два вернуть Николаевскому саквояж с судком и забыть всю эту историю.

Шидловский еще какое-то время пенял бессловесному Шумилову, потом, выпустив пар, подитожил сказанное:

– Тут надлежит быть очень осторожными.

Шумилов понял, что Шидловский находится в растерянности и не знает, что ему надлежит предпринять. Последний вопрос можно было расценить как закамуфлированную просьбу о помощи. Алексей Иванович живо оттарабнил сочиненный накануне план из трех пунктов, сопроводив их необходимыми пояснениями.