Мистические истории (из практики парапсихолога)

Но пока что я опасался не чего-то конкретного, а томящей неопределенности.

В те минуты я сто тысяч раз вспомнил повесть Гоголя «Вий», чувствуя себя достойным преемником философа Хомы Брута.

– Ну так где же ты, Вий? Выйди, покажись!.. – с трудом выдавил я из себя.

Причём, сказано это было, в общем-то, только для того, чтобы слегка ободрить себя и наполнить хоть какими-то звуками режущую слух тишину.

На самом деле мой «смелый» голос прозвучал предательски фальшиво.

От волнения во рту пересохло, и я налил в граненый стакан воды из мутного, на дне позеленевшего, казённого графина.

Жадно, тремя глотками выпил невкусную воду и поставил стакан на стол.

Направляясь от стола к кровати, услышал вдруг за спиной оглушительный резкий хлопок – БАЦ!!!

Я машинально отскочил к стене и обернулся – стакан рассыпался по столу сотней мелких осколков.

«Усталость стекла?» – промелькнуло в голове, и я глупо усмехнулся.

Вот уж никак не ожидал от себя такой примитивной материалистической трактовки!

Тут заморгала лампочка, словно при перепаде напряжения и (впрочем, может мне это только показалось) по потолку и стенам поползли скользкие тени.

Неужели началось?

– Отче наш, сущий на небесах… – стал читать я молитву, которая прежде не раз выручала меня при встречах с чертовщиной.

И, правда – уже через минуту-другую всё вроде бы стихло.

Но как только я закончил молитву, серые тени вновь запрыгали, только теперь лампа не моргала, а тускло горела вполнакала.

Непослушными руками я достал-таки из кармана семь церковных свечей, которые предусмотрительно купил ещё днём в местной церквушке, и судорожно принялся искать спички.

– Чёрт, да куда же они подевались? – вслух вырвалось у меня.

Господи, что я говорю???

В таких ситуациях лучше не вспоминать «рогатого»!..

И тут же раздались невнятные голоса.

Причём это многоголосое бурчание я слышал не вокруг себя, а как бы внутри – звуки раздавались в моей голове.

Снова принялся читать молитву, но вдруг понял, что… напрочь забыл слова!

– Отче наш… Отче наш… – твердил я одно и то же, силясь вспомнить продолжение.

А по стенам и потолку по-прежнему ползли серые тени, только теперь они стали более объёмными и какими-то вялотекущими, будто липкими.

Казалось, что гостиничный номер начал сжиматься и убогая мебель вдруг ожила: стол, тумбочка, стулья, кровать – всё это пришло в движение.