Пятый

Точно мне же за сорок было! Приличная зарплата, любящая жена, две дочки и даже молодая любовница. Всё это пролетело перед глазами, а вот как зовут, так и не прояснилось.

– Сорок один процент ожога тела. А по лицу можно подумать и больше, – продолжил он, судя по всему, зачитывать информацию обо мне.

Это, видимо, много, потому так себя хреново и чувствую! Точно, в огне же побывал. Ну, с монтировкой.

– Сирота. Родители погибли от рук Красного короля. А он выжил. В рубашке, можно сказать родился.

О чём он, вообще?! Это что, кличка босса их мафии? Как её. Якудза, вроде. Мы что им дорогу перешли, и почему из огнемёта? Какой-то их способ особой казни?

– Что же, молодой человек, как ваше самочувствие? – обратился он ко мне.

Неужели действительно зовут меня именно Кио? Во всяком случае, они здесь все так думают…. Ну, не психи ли?

– Доктор, я плохо вижу, – выговорил с трудом, не став возмущаться.

И правда, лучше сначала провентилировать обстановку, а вот потом…. Затруднения не от того, что тяжело, а артикулировать трудно. Лицо как-то тянуло неприятно, да и больно, если говорить честно, но вовсе не так, как в прошлый раз. Можно перетерпеть.

– Тут мы пока помочь не можем. У вас в истории болезни отмечено, минус девять по зрению. Очки вам надевать сейчас нельзя, – ответил он на мой вопрос.

Твою же ж дивизию! Очкарик. Э-э-эх…. Но как. Не помню ведь никаких очков!

– За что нас так? – задал новый вопрос, вовсе не про них.

– В каком смысле? – не понял моего вопроса доктор.

– Сожгли заживо? – в это раз уточнил, парой слов.

– Просто вы случайно попали в разборку между Королями, – ответил он на это, как само собой разумеющееся.

– Разве это не кличка главаря якудзы? – удивился в свою очередь.

– Нет, конечно же. Преступные банды измельчали и почти исчезли, и сейчас разве что кур воруют в деревнях. Но странный у вас вопрос, – ответил он.

– Доктор, понимаете, я, похоже, всё забыл. Если бы вы не сказали, наверное, даже как зовут, не вспомнил, – проговорил после некоторой паузы.

Упоминать, что как раз уверен, что зовут совсем не так, а иначе, не будем. Ведь как на самом деле было, не знаю.

– Хорошо. Существует четырнадцатисторонняя шахматная доска. Во всяком случае, наши учёные предполагают, что это она. Естественно, всё не просто так. Всего на ней семь наборов фигур.