Третий сын

Полог на моей племяннице и искажал истинный цвет кожи, глаз, волос. А потом ты увидел сквозь него. В таких ситуациях не известны обходные пути, важен только ранг. Чтобы преодолеть тот, что на Светлане, нужно более высокий, чем пятый боевой, – проговорил он, внимательно на меня глядя.

– Но у меня никаких подобных сил до этого же не было! А ранг был, хоть и первый боевой, – я решил прояснить ситуацию, пока разрешают.

– Первый, да ещё и боевой… На нём только ощущение неправильности, незаконченности, озарения.

– Не сказал бы… Пожалуй, лучше соберу пока всё, что рассыпалось из моего лепестка, – я решил съехать с темы, раз пошли такие подробные расспросы.

– А что у тебя тут в коробочках и свёртках? – тут же живо заинтересовалось Света.

– Я ювелир, начинающий. Сначала же просто огранкой самоцветов занимался, а тут разные материалы, инструменты да заготовки. Ещё то, что ценным для себя посчитал, – с неохотой стал я отвечать, сгребая всё в кучу и думая, куда это всё добро пристроить пока на хранение.

– А это что блестит? – заинтересовавшись, спросила она.

Вот сорока.

– Ожерелье, пока незаконченное, – угрюмо ответил я, заранее подозревая всех и вся в грехах.

Мои слова её не остановили, и она, подняв, стала разглядывать его на вытянутых руках.

– Красивое, – высказалась она через некоторое время.

– Ты бы поаккуратней с ним. Оно как бы должно стать подарком моей невесте, – проговорил я, испугавшись.

Знаем мы этих: да я только поглядеть…

– Как её зовут? – тут же поинтересовалась она.

– Да никак, говорил же уже, но ведь когда-нибудь будет, – намекнул я на прежний наш разговор.

– Дядя, мы вообще-то к тебе пришли, – без перехода обратилась она к нему, продолжая разглядывать моё творение.

– Для чего? – отреагировал он удивлённо.

Так это с ним она нас хотела познакомить, сразу дошло до меня!

– Ты же слышал его фамилию, – невинно так поинтересовалась Светлана у своего дяди.

– И что? – выразил удивление он своим вопросом.

– Он тот самый! – как о само собой разумеющемся пояснила она.

– Вот так поворот! – изумился Лучезар Агафонович.