Небесные огни. Часть третья

Сигурдссону запал в душу рассказ старого Вааге и он во чтобы то не стало захотел завладеть заветным посохом ящеров.

Молодой священник быстро обрел популярность у части норвегов, потому что сам происходил из простого люда, а не был сыном церковного старосты или богатого землевладельца. На своих проповедях в деревенском приходе он собирал толпы пришедших его послушать обиженных на засилье и поборы местной знати.

– Обрати внимание на эту древнюю языческую церковь – ставкирку, поставленную здесь еще до прихода христианства, – заметил своему воспитаннику пришедший его проведать учитель.

Они стояли около деревянного культового строения, воздвигнутого в незапамятные времена около деревни Боргунд недалеко от Согне-фьорда. Над входом в ставкирку на крыше была укреплена вырезанная из крепкого ствола лиственницы голова мифического существа, упоминавшегося в сагах.

– В символике церкви используется дракон, – сказал Сверрир и спросил старика. – К чему бы это?

– В сагах говорится, что драконы, жившие в те времена, были разумны и многому научили людей, – заметил Ларс Вааге.

– Но в Библии об этом ничего нет, – добавил священник.

Из языческой церкви вышли несколько худеньких женщин с замотанными платками лицами так, что были видны лишь одни только глаза в длинных одеждах до пят, отправившиеся по тропинке к одиноко стоящему жилищу.

– Кто это? – кивнув на уходящих богомолок поинтересовался Сигурдссон.

– Послушницы общины ставкирки, – пояснил наставник. – Живут в уединении, затворницы.

Набравший силу и популярность у простого люда приход молодого священника в деревне Боргунд смог поглотить немногочисленную общину послушниц старой ставкирки, дав ей защиту от ревнителей устоев христианства.

***

Гренландия

восточное побережье острова

Вторая германская полярная экспедиция

май 1870 года

Ехать на нартах становилось все труднее. Запряженные в них собаки порядком под-устали, да и промоины по пути попадались.

Сзади, на некотором удалении, шли нарты Карла Кольдевея. Они с напарником менялись местами время от времени, чтобы нагрузка на обоих распределялась более равномерно. Вообще-то Колдевей являлся руководителем экспедиции, а Юлиус Пайер неплохим топографом, которому легче было сориентироваться по дороге.