Гастролеры, или Возвращение Остапа

– Корова – друг человека! – выразил несогласие друг бурёнки, умело развесивший на крюках останки своей подруги.

– Мущина, берём колбаску. Домашняя украинская, кровяная свино-говяжья. Пальчики оближешь! – заискивающим голосом пела годов тридцати молодуха, с озорной улыбкой и хитрыми чёрными бесовскими глазками.

Она для подтверждения провела языком по верхней губе, этим самым пробудив интерес потенциального покупателя вовсе не к колбаске с её очевидными достоинствами.

– А попробовать можно?!

– Один попробовал, – влезла торгующая огромными, как страусы, индюками, соседка с утвердившимися усиками, имевшая вовсе не платоническое любопытство. – Пришлось делать аборт.

– Зинка, отстань ты от человека, – черноглазая подала для пробы два блинчика: кровяной и украинской домашней колбаски.

Жульдя-Бандя предпочёл кровяную, вспомнив о том, что чукчи и эскимосы вкушают кровь убиенных животных, а эти дикие люди, живущие в гармонии с природой, определённо знают, что делают.

– Ну, так вы будете брать? Или мне забыть вас навсегда? – улыбалась продавщица вослед так и не состоявшемуся покупателю?!

– У меня холодильник умер: я бы взял. – Жульдя-Бандя моргнул ей, прочитав в чёрных бесовских глазках плотоядие…

Запах рыбы – неистовый и многообещающий, в котором превалировал дух копчёности, обозначил границу перехода из мясного павильона в рыбный.

– Рыба, рыба, рыба копчёная, рыба вяленая, вкусная – лучшая закуска под пиво. Цены ниже рыночных, – в разных тональностях зазывал покупателей невысокий коренастый мужичок с внушительным золотым крестом на волосатой груди, что несколько обескураживало покупателей. – Лещ, вобла, рыбец. Ветеранам Полтавской битвы и Бородинского сражения – стопроцентная скидка.

– С чёрной? – проходя мимо его прилавка, спросил Жульдя-Бандя, под хитрою улыбкой на устах пряча торжество интеллекта.

– С кабачковой, – нашёлся торгаш и, после некоторой паузы, захохотал так заразительно, что сосед не смог воздержаться от комментария: «Дошло до жирафа на пятые сутки», – и захохотал пуще самого остряка.