Гастролеры, или Возвращение Остапа

 – Закрыто, – она постучала костяшками пальцев по двери: – Виля, ты живая?!

– Живая, я моюсь! – в подтверждение та зашлёпала руками по воде в ванне, в которой замачивалось бельё.

– А мы думали, тебя бритвой по горлу – и в колодец! – осмелевший окончательно гитарист снова заиграл похоронный марш, но на этот раз уже гармоническими терциями, на нижних струнах, что несколько приуменьшало степень трагичности.

Глава 39. Знакомство экс-целителя с друзьями Виолетты. Те приглашают их на дачу в Проскурино

– Виля, а что это за чудо в перьях хозяйничает в твоей квартире?!

– Это брат!

Толстушка хихикнула:

– Мы в курсе.

– Двоюродный.

– Ну, что – будем знакомиться?! – толстушка указала пальцем на гитариста, поскольку тот, будучи музыкантом, стоял среди друзей на верхней ступеньке иерархической лестницы. – Это у нас Александр!

– Первый! – гитарист протянул холёную ручку.

– Вольдемар – тоже, кстати, первый… из Парижа!

– Чё, в натуре из Парижа?! – толстушка удивлённо подняла глазки.

– Магыя лён жэне Иуан тэля пасэ! – обозначил парижанин знания французского в русской интерпретации.

Черноволосая хихикнула:

– Твою мать. И послать некого – все первые!

– Это – тоже Александр!..

– Второй! – носильщик, с достоинством фельдфебеля и услужливостью швейцара, кивнул.

– Это Маруся.

– Марина, – поправила обладательница внушительного бюста, эротично протянув лапку.

– Это, как всегда, Ленка! – толстуха небрежно ткнула пальцем в среднего роста черноволосую голубоглазую подругу.

– Леночка, – пожелала к себе уменьшительно-ласкательного обращения та.

– Ну, а это, – толстуха коротким пухлым пальцем указала на себя, – естественно, я. Зовут меня Кэтрин…

– Катька! – отомстила за Марусю полногрудая блондинка.

– Екатерина двенадцатая, – также за «Ленку» осуществила лёгкую вендетту, голубоглазая брюнетка.

Тут из ванной выскочила купальщица, почему-то с сухими волосами, и кинулась обнимать подруг.

– Старушки с плачем обнялись и восклицанья начались (А. Пушкин)!

– Ого, среди нас поэт! – толстуха величаво, будто среди них герой Советского Союза, подняла голову, поскольку поэт был значительно выше. – Будешь нам стишки читать…

– Про любовь, – Марина нахально обняла его за талию.