Выживальщики 5. Спасённые

Но если ему хотят помочь, то почему он связан? Может это и не помощь никакая, а совсем наоборот? Может он в плену? Может его похитили?

Про то, что люди могут потерять память, он помнил, и с ним случилось как раз это, тут сомнений не было. Но вот в остальном, были одни вопросы и почти никаких ответов.

Внезапно раздались шаркающие шаги. Кто-то приближался. Он скосил глаза в сторону, пытаясь разглядеть. Прямо над ним появилось лицо. Грязное, с немытыми космами старушечье лицо.

– Очнулся? – сказала «старушка», хотя ему вдруг показалось, что не такая уж она и старая, просто запустила себя.

Он не ответил, потому что не нашёлся что сказать. Соглашаться с очевидным было бессмысленно, у него были куда более важные вопросы, но пока он судорожно выбирал самый важный, она схватила его за нижнюю челюсть, резко её оттянула и второй рукой начала запихивать в рот какую-то мякоть.

Он от неожиданности попытался не позволить ей это сделать, но не смог, она крепко и очень сильно держала его, а у него самого, как оказалось, нет ни силы, ни воли чему бы то ни было противиться.

– Ишь, кочевряжиться начал, – хихикнула старушка, – было проще, пока был без сознания. Ел, как миленький, и глотал исправно. Ешь! – вдруг грубо сказал она, – я с тобой бороться не буду. Не для того я тебя спасала, чтобы отравить. Ешь, или умри! Будешь сопротивляться, перестану кормить.

Он послушался. Артачиться и впрямь не было смысла. Хотя то, что она пихала ему в рот, было жуткой горечью.

Увидев, что сопротивляется уже не он сам, а его организм, старушка усмехнулась, и достав откуда-то из-за поля его зрения что-то деревянное, наклонила это над ним, и ему в рот полилась вода. Это оказалась миска из изгиба ствола дерева, очень грубой работы.

Мякоть во рту размокла и стала ещё гаже, но зато ему удалось её проглотить.

– Ничего, привыкнешь, – сказала незнакомка, – другого всё равно ничего нет. Вижу в твоих глазах много вопросов, но сейчас ещё не время. Оклемаешься, тогда поговорим. А нам есть о чём. Ты мне должен.

После этих слов она вышла из поля зрения, и он услышал удаляющиеся шаги. За всё время, он ей так ничего и не сказал, о чём теперь очень сожалел.