Шаг, это много

Неужели я настолько скотина, что не испытываю ничего к человеку, с которым делил кров, еду, постель, мечты, кроме, как, жалость? Смогла бы любовь изменить это? Бросился я бы к ней сломя голову, наплевав на монстров, почти родных пацанов в запертой квартире, на Викторию Игоревну? И, тут, мне стало не по себе настолько, что по коже пробежал легкий озноб, – нет, не бросился бы! Даже сходя с ума, думая о ней каждую секунду, – нет, не бросился! Шеф был умный и прекрасно разбирался в людях. Именно поэтому он меня и выцепил, тогда, в том помойном кабаке, потому что, уже тогда видел, или знал, кто я! Я пёс! Просто, тупой, цепной пёс! Который будет служить и охранять семью хозяина до конца, пока не сдохнет, даже понимая, кто он и зачем, он, нужен!

– Чего завис? – Рядом, на пол, опустился Макс, слегка толкая меня в плечо.

– О девушке вспомнил. – Ответил я, не задумываясь и принялся собирать уже почищенную и машинально смазанную винтовку.

– Красивая?

– Ага. У тебя есть, кто?

– Неа. Я же говорил, – только бывшая.

А там такая сука была, что я уверен, что она стала мутировать ещё до волны, дабы побыстрее найти меня и отгрызть яйца.

– А родители, там, или близкие родственники?

– Отца я не знал, мать умерла давно. С дедом и бабушкой жил, так они ещё пару лет назад на тот свет ушли. Один я, как перст.

– Не в тему спрошу, – а стрелять, откуда научился? Если в армии не служил.

С Максом было проще общаться, чем с остальными. Да, он дурной, но, толи дело в том, что мы одного возраста, толи подкупала его искренность, не знаю.

С Викторией всё было сложнее, она жена шефа. Хозяина! К тому же, – старше меня, почти на десяток. Со Стасом ещё хуже, – он уже почти дед, хоть и бодриться, да и похожи мы, чем-то. Служивые псы. И, всегда не отпускает мысль, что вот-вот, и он начнёт меня строить по стойке смирно. На роже написано, что званием в районе майора ушёл в отставку.

А, этот самбист-пацифист, брал умением легко и честно общаться, чего я никогда делать не умел.

– Так дед, и научил.

У него похожий Вепрь был, гоняли за город, стреляли. А сам?

– Служил. – Ответил я, без пояснений.

Краем глаза заметил, что остальные внимательно слушают наш разговор. Сидящая на диване в позе йоги Виктория, обнимающая ладонями горячую кружку с кофе, смотрела на нас со странным выражением лица, словно, что-то обдумывая. Стас же восседал за массивным столом, перед разложенными на нём ништяками и, как говорил мой ротный, пытался «впихнуть невпихуемое».