Обряд

И знаете, я сама такой была. Мне не очень приятно читать её переписку. Там как будто я лет так в двадцать. Тоже была такая вся восторженная, классная новая жизнь, престижный вуз, вся эта байда, – Агата вздохнула. – Но случись что, я могла в уголок забиться, спрятаться. Не верите, да? Пока я с дядей и тётей Соней разбиралась, была всю дорогу на адреналине, и Гриша всегда был рядом. Некогда было пугаться, а жить очень хотелось. Гриша уехал, когда свою девушку встретил, и я вроде как одна осталась.

Владимир молча погладил её ладонь.

– Спасибо. – Агата прикрыла глаза на пару секунд. – Ничего, разберёмся. Я теперь точно не отступлюсь, а то слишком много чертовщины.

Владимир потёр лоб и вспомнил, что не давало ему покоя ещё с вечера.

– Вы сказали, что мама вас в детстве белкой звала, что вы всё грызли.

– Верно, – улыбнулась Агата. – Так и было. Чёрт… – Она посмотрела в глаза Владимиру, прикрыв рот кончиками пальцев. На долю секунды в её глазах мелькнул ужас.

– А вы точно детдомовская?

– Точнее некуда. Всю жизнь там помню, каждый долбаный день. Документы в порядке, любой дурак проверит за пять секунд. Слушайте, откуда это? – поразилась Агата. – Я была так в этом уверена – задумалась она – И только не смейтесь, я даже смутно припоминаю, как я в детском саду с другими детишками была. И что мама меня туда водила. Крыша, что ли, едет?

– Смеяться не буду. – Владимир поднялся на ноги. – Слушайте, я возьму сегодня отгул.

– Хорошая мысль, – оживилась Агата и тоже поднялась. – Знаете, сделайте мне одолжение. Съездим в мой детдом? Это близко. Я туда входить не буду, снаружи потусуюсь. Там у них есть такая доска почёта в фойе. Если я там есть, то просто сделайте фото.

– Договорились, – улыбнулся Владимир и взял Агату за руки. – Не беспокойтесь, я вам верю.

– На пару секунд вы подумали, что я вру как сивый мерин, – покачала головой Агата.

Где она набралась таких фразочек? И про свой выпуск из детского дома сказала «откинулась». Ладно, потом разберёмся.

* * *

Детский дом официально назывался «Центр помощи детям, оставшимся без родителей» и имел звонкое имя Vox viva, то есть «Живой голос».