Трещина

Он назвался Мейком и был в Тайме впервые. Он, представляясь Грику, разговаривал с ним с глубоким уважением, понимая, что странник живет в этих землях уже давно и много чего, что могло бы помочь новичку, знает.

– Извините, я еще мало чего знаю про Тайм, – сказал он после краткого знакомства, – Вы не могли бы помочь мне добраться до Кратора?

– Знаешь, лучшей помощью было бы отправить тебя обратно, как можно дальше от Тайма, но ты, как я вижу, этого не хочешь, – ответил Грик, – Так ведь?

Парень утвердительно кивнул.

– Тогда ладно, помогу, – пожал плечами странник, – Нам все равно по пути.

Парень улыбнулся, и продолжил путь уже в компании Грика.

Мейк был еще совсем молодым человеком, даже младше, чем сначала показалось Грику, и у него был наивный, как у ребенка, взгляд. Он постоянно шутил, и ему удалось даже пробить темный барьер грусти в голове Грика, отчего тот после долго времени горя начал улыбаться.

Хоть Мейк и выглядел веселым, в Тайм его заставило прийти, как и Грика, страшное горе, от которого он не сумел избавиться обычными, как это делают все люди, способами.

Грик посчитал, что Мейк довольно хороший человек, и быстро с ним сдружился. Они нашли общий язык и разговаривали только на их одних интересующие темы, которые в большинстве своем касались того, как выжить в Тайме. После того, как Грик рассказывал какой-нибудь совет, Мейк отвечал ему веселым анекдотом или говорил о том, что сам знает о Тайме.

– Хотите еще один анекдот? – спросил он, когда Грик рассказал ему о трехглазых чудовищах.

– А почему бы и нет? Давай, рассказывай. Время-то как-то нужно скоротать.

– Задержалась как-то одна маленькая девочка у своей подруги. Смотрит в окно, а уже ночь наступила. Решила она тогда идти домой короткой дорогой, которая проходила через старое кладбище, на котором никого не хоронили уже много лет. Так вот, идет она, идет, и вдруг, у самых кладбищенских ворот встречает глубоко-старого дедушку, у которого потом просит помощи.

Грик улыбнулся и рассмеялся. «Ох, и веселый этот парень!», – подумал он, но потом вновь вспомнил про жену, и улыбка стерлась с его лица. Слишком тяжелы были эти воспоминания.

Через два часа наступила темнота, и они, пройдя еще немного, решили устроить ночлег.