Туманные тёмные тропы

 – Он нас слышит?

– Кто слышит? Отвечай, паразит, это твоя работа?! – Тушите свет, сейчас Мерона прибьёт каждого, кто подвернётся под руку.

– Майер. – Умник, похоже, отлично знает, кто рядом с Мероной. – Да, это я не позволял ему найти тебя. Майер, зачем ты приехал?

– Я искал Рони. – Майер невольно шагнул к Мероне, а та стояла неподвижно, воплощение ярости – раскрасневшаяся, руки сжаты в кулаки. – Ты уверен, что это тебя касается?

Вздох. Громкий вздох.

– Вам лучше уехать, – сообщил Умник. – Обоим.

Мерона тут же изобразила непристойный жест, буквально означавший иди, отдайся паршивой собаке.

– Прекрати, Рони. – Невидимый Умник снова вздохнул. – Хотя нет, ты права. Приезжайте ко мне. А потом уже катитесь, куда хотите.

– Здесь мой дом, – негромко возразила Мерона, и повторила жест. – Катись сам куда хочешь!

– Я отключаюсь. – Умник, несомненно, криво усмехнулся и покачал головой. Его любимый жест, когда с собеседником уже не найти тем для разговора. – Обними его от меня, Рони.

– Голову оторву гаду, – пообещала Мерона, сорвала с запястья браслет – мобильник, он же камера, терминал связи и просто очень красивый браслет – и швырнула о стену.

– Я зря приехал? – поинтересовался доктор. Вот говорили умные люди: «Не вороши старую золу, раз вы с ней расстались, значит, в том был смысл. Не копайся, а то откопаешь что-то на свою голову». Похоже, откопал.

– Нет. – Она подошла, снова обняла его. – Скажи одно, у тебя был кто-то после меня? Честно!

– Не было, – честно ответил доктор – неожиданно для самого себя.

«У тебя теперь почти все органы искусственные, – пояснил тогда Умник. – Ну, точнее, дублированы синтетической тканью. Не обижайся, старик, ты мой первый удачный опыт. Можешь считать себя киборгом. И… прости, но с противоположным полом тебе теперь ничего не светит. Во всех смыслах. И это не я так придумал. Просто всё сгорело, что могло сгореть, а я не всемогущий».

«Не обижайся». Альтернативой было остаться увечным, держаться на постоянных инъекциях и капельнице и умереть – после долгого и болезненного угасания. Года через два. А прошло двадцать пять лет уже…

– Я у тебя есть. – Мерона отошла и снова поправила причёску. – Если хочешь. Но на этот раз навсегда, Майер. Понимаешь? Попробуешь уйти, убежать, как раньше – убью. Тебя, потом себя.

– Рони…

– Молчи, зараза! – обняла она его.