Книга Снов. Шамтеран 3

– Будешь! Это тебе за то, что столько времени меня не замечала.

Лас прорычала что-то невнятное и прикрыла глаза.

– Ладно тебе, – Вейс присела, погладила её по затылку. Нет, не действует. У каждого человека всё немного по-другому. Вейс всё ещё помнит, как Лас сломала запястье какому-то молодому человеку там, в библиотеке, когда тот захотел приласкать её против её воли. До сих пор страшно вспоминать. Их было двое. Один сидел на полу, прокусив губу от боли, а к горлу второго Лас приставила кинжал. И сказала, ровным и спокойным голосом – «я не разрешала».

А потом плакала всю ночь – так, чтобы никто не слышал. Кроме Вейс…

– Ниже и правее, – произнесла Лас неожиданно. Вейс захлопала ресницами. От неожиданности.

– Ч-что?

– Большой палец. Треть куан ниже и столько же правее.

Вейс замерла, ошарашенная. Лас, не открывая глаз, взяла её руку и указала место – куда прижимать большим пальцем. Вейс не сразу осмелилась провести по её затылку. А когда провела – почувствовала, как расслабляется Лас, становится горячей, уплывает…

Комната вокруг стала зыбкой, сдвинулась, изменились её очертания.

И что-то швырнуло Вейс в чёрную и холодную пустоту.

Лас и Вейс, 1204

– Чуть-чуть выше голову, – указала Лас. – Вот так, так правильно. Теперь дверь открывается и входит моя матушка.

Вейс – в светло-зелёном тефане, в зелёной же повязке – повернулась туда, откуда вышла воображаемая госпожа и исполнила поклон. Почти правильно.

Лас молча вручила служанке хлопушку – мухобойку.

Кланяться служанке нельзя, за это – суровое наказание. Но тот, кому по доброй воле передали любую вещь хозяйки, уже не считается низким человеком, и можно кланяться. А как ещё обучить эту варварку правилам хорошего тона?

– Нет, – Лас отметила почти без эмоций. – Правая рука не движется, прижимай к телу. Глаза не прикрывать. Ещё раз! Смотри, как я делаю!

Вейс была рада-радёшенька. Там, где её обучали, прежде чем отдали в дом Вантар, за подобное уже угостили бы плёткой. Лас была терпелива как никто, и доставалось от неё не кулаком, не ладонью и не плёткой, а только мухобойкой.

Правда, это было обиднее всего – означало, что уже и Лас теряет терпение.

Странная она девочка. На людях – непроницаемая, никаких чувств сверх положенных. Только когда никто её не видел – служанка не в счёт – Лас умела и смеяться, и огорчаться, и капризничать.

Только бы она меня не прогнала, думала Вейс каждую ночь. Лас быстро засыпала и редко просыпалась по ночам.